Чтение онлайн

— Хорошая мысль, только если другие это раньше не сделают.

— Что? — охранник не сразу понял намек.

— Придут ночью и общиплют хазу. Ты один за всем не уследишь.

— Ну, ну, размечтался! Тут по всей ограде натыкана электроника. Перелезь — шухер вмиг пройдет даже до милиции.

— А-а, — сказал Макс, — Тогда дело другое. Так вы меня пропустите?

— Иди, иди, тебя уже ждут.

Макс прошел через двор, приблизился к парадному крыльцу, над которым простирался огромный козырек, сделанный так, чтобы на выходивших из автомобиля людей не капал дождь. Экономка ждала Макса у двери.

— Пойдемте в дом. Сюда.

Чтобы пройти к санузлу, они пересекли просторную гостиную. Макс обалдел от роскоши, которую увидел. Лепные карнизы, с веточками и золочеными яблочками. Хрустальная люстра, цену которой он не мог назвать даже предположительно. Два дивана вдоль стен. На стенах — картины. Они на Макса впечатления не произвели, и он определил их одним словом — хренота. И в самом деле — женщина с телом красного цвета с головой, приплющенной как тыква. Пестрые квадраты, круги и прямоугольники, разбросанные по полотну. Так, блажь для фраеров.

В стеклянном шкафу на стеклянных полках одна к одной стояли маленькие фигурки — то ли слоновая кость, то ли пластмасса. Подогнув под себя ноги, сидели мордастые божки с узким разрезом глаз. Пучились какие-то существа, непонятного происхождения, короче, так — мура всякая, но глаз привлекала, внимание задерживала своей вызывающей необычностью.

— Что это? — спросил Макс у Танечки, которая шла за ним, не отставая ни на шаг. Должно быть боялась, как бы слесарь не запустил руку в хозяйские тайники.

— Нэцкэ.

— Чо-чо?

Танечка бросила на Макса взгляд, полный превосходства.

— Произведение японского национального искусства. Слоновая кость. Девятнадцатый век.

Было нетрудно догадаться, что сказано это так, как должно быть говорил хозяин дачи своим гостям, демонстрируя им коллекцию.

— И на что они?

Наивный вопрос человека, который не представляет, зачем на пустяки тратить деньги, если их можно израсходовать с куда большим толком — проесть и пропить. И опять Танечка посмотрела на Макса, будто на несмышленыша.

— Денег у них много. — Было ясно, что «они» — это хозяева дачи. — А нынче что такое деньги? Бумажки. Другое дело — произведения искусства. Или там ювелирка, брулики… Эти штучки не дешевеют.

— Так и брали бы ювелирку.

— Ха! Ты знаешь, сколько стоит вот этот пузатый? — Танечка ткнула пальчиком в стекло, указывая на маленькую фигурку из слоновой кости, местами посеревшую от времени.

— Сколько?

Во всех случаях, когда в отношении чего-то можно было задать такой вопрос, ответы на него всегда волновали Макса. К вещам он подходил только с денежными мерками. Какая разница между «Нисаном» и «Мерседесом» (кроме отличий в их внешнем виде) Макс не знал: за руль он никогда не садился, ни одного метра даже в качестве пассажира в таких машинах не проехал. Все для него определяла цена: «Мерседес» дороже «Нисана» — значит он и лучше.

— Угадай.

Именно в тот момент Макс заметил, что Танечка откровенно заигрывает с ним. Она вдруг легонько подтолкнула его плечом и взглянула с особой многозначительностью.

— А что угадывать? Я бы за неё ничего не дал.

— Тундра! — Танечка заливисто засмеялась и ладошкой легонько дотронулась до груди Макса, словно отталкивала его. — Ну, тундра. Эта штука стоит тысячу баксов.

— Откуда знаешь?

— Хозяин гостям говорил.

— Трёп! — Макс покачал головой. — Твой штымп чернуху лепит.

— Ну да! Тут недавно к нему япошка подваливал. Увидел все это и глаза плошками.

Танечка оказалась в такой близости от Макса, что он ощутил тепло её тела, и тут же притянул её, прижал к себе.

— Какая ты мягкая.

— Пусти, — сказала Танечка, не повышая в голоса, но в нем не было главного — протеста и возмущения.

— Ой, ой, — Макс сомкнул объятия ещё крепче. — Будут ещё желания?

Он чувствовал — женщина в его руках млела. Она задышала отрывисто, ещё более обмякла, расслабилась. Макс поцеловал её в губы, и Танечка ему ответила — её рот полуоткрылся и гибкий язык коснулся его языка. Это произошло неожиданно, быстро, и в тот же миг она оттолкнула его от себя.

— Побаловался и хватит. Пошли, покажу, где надо исправить.

Санузел выглядел шикарно — широкая ванная комната с ванной, утопленной краями до уровня пола, отдельная душевая кабинка, раковина типа «тюльпан», сверкавшие позолотой краны, крючки вешалок, задвижки и ручки дверей.

— Вот эта бандура течет, — сказала Танечка и показала на блестевшую никелем спираль полотенцесушителя.

Макс осмотрел устройство и обнаружил черную точку свища, из которого на кафельную стенку брызгала тоненькая струя воды.

— Надо ставить хомут, — сказал он. — Иначе тут ничего не сделаешь. Либо снимать все и паять.

— Еще чего! — Танечка говорила как капризная хозяйка, кому не по душе кустарщина, к которой прибегали при ликвидации протечек обычные российские обыватели — всякие там хомуты и пайка. — Надо ставить новый.

— А есть?

— Что за вопрос.

— Где вентиль? Надо перекрыть магистраль.

— В гараже.

Они спустились по лестнице на первый этаж, внутренней дверью прошли в гараж. Вдоль стены тянулись трубы водяные и газовые. Макс нашел нужный вентиль, перекрыл линию. Повернулся и столкнулся с Танечкой. Та стояла за его спиной так близко, что не налететь на неё он не мог. Танечка качнулась. Чтобы не позволить ей упасть, Макс обхватил её за талию.

Танечка уперлась ладошками в его грудь — не очень сильно, чтобы не показалось, будто она его отталкивала.

— Не надо…

Глаза её блестели озорством, а влажные губы были полураскрыты.

— Почему? — нахально удивился Макс и запустил руки под распашонку.

Танечка не сопротивлялась. Вдруг Танечка оттолкнула Макса обеими руками.

— Дурак!

— Что, плохо? — Макс выкатил буркалы, оскорбленный до самых печенок.

— Я не сказала плохо. Я сказала — дурак.

— Почему?