Чтение онлайн

– Ден, Лиззи добрая и красивая девушка, и дело вовсе не в ней. Я не хочу этих отношений. Она слишком...идеальная для меня.
– Бросив взгляд на свои наручные часы, я нахмурился, отмечая, что мой приём у психолога должен состояться через тридцать минут.

– То есть вы не можете быть вместе, потому что моя сестра чёртов ангел во плоти?

– Ден, мне правда пора идти. Как бы я не хотел, но у нас с Лизой ничего не выйдет. Она сама скоро поймёт это. До завтра.
– Проскальзывая мимо друга, я выбрался на свежий воздух, вдыхая запах мокрого асфальта.

Те недолгие сеансы с психологами, которые я был обязан проходить в качестве реабилитации, служили глотком свежего воздуха. Игнат Витальевич был человеком способным внушать доверие. Ему хотелось рассказывать свои тайны, совершенно не опасаясь, что тебя осудят. Благодаря ему, мои сны не заглатывали меня. Я мог различать реальное и далеко забытое. Достав из кармана пачку "Винстон", я извлёк оттуда сигарету и ярко-красную зажигалку. Курение - та самая пагубная привычка, которую я приобрел после своего возвращения. Сигареты успокаивали меня, заставляя мысли прятаться по норкам. Мне не доводилось курить много, лишь когда нужно было расслабиться.

Забравшись в машину, я приоткрыл окно, стряхивая пепел. О многом я боялся рассказывать. Игнат знает, откуда я вернулся. Он считает, что я сильный. На самом же деле, я никогда не был психом. Я никогда не совершал преступления в состоянии аффекта.

***

Сынок, что же ты натворил.
– Армейский друг моего отца продолжал ходить из стороны в сторону, меряя шагами маленькое помещение. Здесь было тускло и пахло как то по-особенному. Я никогда не смогу выразить словами, но у каждого места есть свой "запах". Так же как и люди, помещения бывают разнообразными. Эта маленькая комнатка, заставленная пыльными шкафами и доской с пометкой "РОЗЫСК", кричала о своей опасности и независимости. Она как будто говорила мне: "Я видела слишком много. Каждая из этих историй останется тайной, как и твоя."

Дядя Валера был генералом, человеком чести, и лучшим другом моего отца. Он переживал утрату товарища, почти так же, как я утрату отца. Меньше всего на свете, он желал бы мне тюрьмы.

– Я хотел отомстить.
– Глухо прошептал я, всматриваясь в свои руки, закованные в наручники. Тогда, я даже не осознавал, что мне светит решётка. Мне ведь всего девятнадцать.

– Глупый мальчишка, глупый мальчишка.
– Устало присаживаясь на деревянный стул, он смирил меня взглядом кристально-голубых глаз. Его седые волосы и усы придавали дяде Валере особый, солидный вид.

– Я знаю.
– Уперев локти в колени, я опустил голову в свои раскрытые ладони, массируя кожу головы.
– Мне кажется, что я схожу с ума. Они постоянно преследуют меня. Во снах, в мыслях.
– Меня мелко потряхивало, а на глазах снова наворачивались слёзы.

– Тихо, отставить истерику.
– Присев рядом со мной, дядя Валера тяжело положил свою большую ладонь на моё плечо.

– Что мне делать? Мне светит срок. Я умру на зоне, или же эти придурки просто убьют меня.
– Когда меня задержали, вместе со мной схватили одного из тройки безбашенных ублюдков, которому я прострелил ногу. Мои родители были не единственными, кто пострадал от его рук. Однако, это не отменяет того факта, что я сам чуть не встал с ним на одну ступень. Я почти смог замарать свои руки в крови.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Тебя просто нужно спрятать пока это дело не замнут.

***

– Расскажи мне, как прошла твоя неделя?
– Я свободно сидел на мягком кожаном кресле, устремив свой взгляд в белоснежный глянцевый натяжной потолок. В кабинете Игната Витальевича было тихо и пахло жасмином. Я хорошо помнил этот запах. Моя мать любила ароматизированные свечи и пену для ванны с этим ароматом. Может быть, именно поэтому, я любил приходить сюда. В полумраке, вдыхая запах деревянной мебели и жасмина, я успокаивался душевно.

– Мне нужен новый рецепт снотворного. Мои таблетки заканчиваются.
– Сложив руки в замок, я продолжал вглядываться в ровную поверхность потолка.

– Как часто тебе снятся кошмары?

– Каждый раз когда я закрываю глаза.
– Облизав пересохшие губы, я попытался собраться с мыслями, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Что тебе снится чаще всего?
– Игнату Витальевичу было немногим за тридцать. Его спокойный тембр голоса и добрые светло-серые глаза умело расставляли ловушки, в которые попадались многие заблудшие души.

– Иногда мне снится, что я оказываюсь в том супермаркете, не способный спасти своих родителей. Я переживаю их смерть раз за разом. Редко, но мне удается убедить себя, что это сон. Иногда мне снится, что я стою в той подворотне, с вытянутым пистолетом. Я проживаю эти дни множество раз. А иногда мне снится она...

Я слышу, как шуршит шариковая ручка по толстому листу блокнота. Он не перебивает меня, даёт высказаться, но я не уверен, что готов поведать ему историю Ани. Я никогда и ни с кем не говорил о ней. Не говорил о том, насколько сильно меня потрясла эта маленькая девочка так отчаянно сражающаяся за свою жизнь.

– Кто она, Виталий?

– Она спасла мою жизнь, когда я был в стенах больницы. Уверен, вы слышали о трагедии в год моего выхода.
– Он посмотрел на меня поверх своих тонких очков, слегка сощурив глаза.

– Я не слышал о том, что ты причастен к этой катастрофе.

– Мы пытались остановить Юлию от самоубийства. Она была не в себе. Мне снится этот день. Там было столько крови, осколков. Она лежала на плитке вся в крови и я не мог спасти её.
– Глубоко вздохнув, я с силой сжал челюсть, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. Мне было тяжело говорить о ней в прошедшем времени.

– Она шептала мне что сожалеет о том, что у неё было так мало времени.
– Обидно что Анна умерла, когда только почувствовала вкус радости жизни. И эти мысли, они не укладываются в моей голове. Почему у нас так мало времени? Ни мои родители, не тем более Анна не заслуживали такого конца.

– Как часто тебе снится эта девушка?

– Редко. Когда я вижу её, то она улыбается. Даже лёжа в крови, понимая, что это конец, она улыбалась.
– Мне было физически тяжело рассказывать о ней. Я думал, что слёз больше не осталось, но они не просыхали.