Жилец
Шрифт:
Впрочем, как связалась, так и развяжусь, мы даже телефонами не обменялись, а встретиться в автобусе — это постараться надо. Другое дело, что я понимала — не могу я забыть Дениса, ну вот хоть застрелись! Не знаю, кто он, что он, какая беда с ним приключилась, а как увидела… И ведь самый обычный парень, таких пруд пруди, причем здоровых, а на этого раз взглянула — и все.
Я не видела его две недели, а встретила совершенно случайно на местном рынке: в выходные на пятачке возле дома разбивали палатки, и фермеры торговали мясом, рыбой, овощами и прочим, от меда до трикотажа. Местные жители предпочитали отовариваться именно здесь, а не в магазине, — дешевле и качественнее. Управа об этом знала и временами порывалась ярмарку прикрыть, но жильцы вставали на ее защиту, а фермеры временно перебирались в другой двор и торговали прямо с машин.
— Привет, — улыбнулась я, столкнувшись с Денисом в мясных рядах.
— Привет, — ответил он, сосредоточенно разглядывая говядину. — Как думаешь, какой кусок лучше, правый или левый?
— Левый, — уверенно ответила я. — В нем прожилок почти нет.
— Вот и я так подумал… Но сомневался. Второй вроде пожирнее.
— Ну так тебе на жаркое или для супа?
— На жаркое, суп я не умею готовить. Выходит баланда какая-то…
— Бери понемножку от того и этого куска, — решилась я. — Я тебя научу суп варить.
— А тебе это на кой надо? — неожиданно резко спросил он.
— Для себя одной мне лень что-то делать, а горячего хочется, — ответила я. — Сколько можно на яичнице с сосисками жить? Ну давай, а то заберут все!
— Мы…
— Ко мне, — решительно сказала я и отобрала у него висящую через плечо сумку. — А то я не знаю, какие у тебя есть приправы… и есть ли вообще! Может, у тебя и соли нет.
— Нет, — фыркнул Денис. — Я ее не употребляю.
— А как же я тогда готовить буду? — опешила я. — Тебе нельзя?
— Да нет, я просто так не солю ничего, знаешь, хлеб, овощи или еще что. А если в еде — то особенно не замечаю, — пояснил он. — Лишь бы не пересолено было.
К счастью, лифт работал. Я усадила гостя на диванчик, а сама занялась мясом.
— Смотри, уже закипает, — говорила я. — Пену надо снять шумовкой, видишь? Иначе бульон мутный будет…
— Ага, понял.
— Ну вот, закипело, пену сняли, кинули перец, лаврушку, посолили, огонь убавили, пускай поварится. Ты что хочешь, щи, борщ или еще чего?
— Да мне все равно, — тихо произнес Денис. — Как сделаешь, так и ладно.
— Тогда… — Я зарылась в холодильник. — Тогда щи. У меня свекла кончилась. Держи капусту, режь ее вон в миску, а я картошку почищу и зажарку сделаю. Ден? Ты что?
— Ничего, — ответил он, отворачиваясь и примериваясь к ножу. — Дай брусок, нож тупой, как я не знаю… Наточу хоть!
— Точно, как в анекдоте, — фыркнула я. — На, точи. И эти вот тоже, а то я не умею. Вон керамикой пользуюсь, но ей мясо резать нельзя…
Щи из свежей капусты с мясом мы выхлебали вмиг.
— Черт, это, оказывается, так просто, — пробормотал Денис. — Я там заморачивался с какими-то рецептами, а ты раз-раз, и готово! Мама научила?
— Ага, конечно, — фыркнула я. — Дед. Мы когда с ним вдвоем остались, он мне такую школу молодого бойца устроил, что ой-й-й… Я никогда не готовила, Ден, когда родители были живы. Зато теперь могу хоть пироги состряпать, хоть суп какой-никакой, хоть жаркое, хоть пирожные. Не спрашивай, откуда он это умел, говорил, служил снабженцем, ну и…
— Очень вкусно вышло, — после паузы сказал он. — А он…
Я мотнула головой.
— Никого уже, — сказала я. — Ну там тетки какие-то, племянники. А у тебя?
— А у меня почти все живы, — тихо ответил он. — Родители, сестра…
— Да, ты говорил. Ден, как тебя угораздило? — спросила я.
— Авария, — ответил он. — Ладно бы только сам гробанулся, я человека убил. Суд меня оправдал: ночь, мокрая дорога, он выскочил не на переходе из-за грузовика, я не успел среагировать… А я продал свою квартиру и отдал все деньги его жене. Машина мне, сама понимаешь, ни к чему, да ее все равно теперь только на металлолом… Родители на улицу не выгонят, а на жизнь я заработаю.
— А… нога?
— Говорю, я пытался отвернуть. Не вышло, слишком поздно. Очнулся уже в больнице. Говорят, меня спасатели автогеном выпиливали. Но не надо об этом, ладно?
Я молчала.
— Вечер уже, — произнес Денис, поднимаясь. — Я похромаю домой, а то меня хватятся, а я мобильник забыл.
— С моего позвони, — сказала я. — Куда ты пойдешь на ночь глядя? У меня три комнаты, уж тесниться не придется.
Он промолчал.
— Я думала сдавать две, ну хоть приятельницам — подешевле, но все ж лица знакомые, — а потом поняла, что с чужими жить не могу. Хочу вот разменять эту хату, себе однушку купить получше, а что останется — ту сдавать. Но жалко до смерти, я тут выросла… — я отвернулась к окну. — В однушку все книги, все вещи не впихнуть, а эту квартиру я не тяну. Зачем мне одной трешка?
— Вера, сдай комнату мне, — вдруг сказал Денис.
— А?
— Я не могу жить с родителями. Они меня с ума сводят. Я оплачу всю коммуналку и накину сверху, сколько скажешь, — попросил он. — Я зарабатываю неплохо, не смотри, что я калека, голова-то осталась при мне. Тебя я не побеспокою, я тихий, музыку не слушаю, телевизор не смотрю, а если сижу за работой — то в наушниках. Друзей водить не буду, да и нет их у меня, я говорил.
— А что родители-то? — после паузы спросила я.
— Жалеют, — обронил Денис и отвернулся. — Извини, не хочу об этом.
— Ладно, — решилась я. — Оставайся. Средняя комната моя, выбирай любую другую. Постельное белье и полотенце я тебе сейчас выдам, а прочее уж завтра привезешь, да?
— Да уж, без любимой бритвы и зубной щетки я ночь как-нибудь переживу, только правда домой позвоню, чтобы меня не начали по моргам искать.
— Бритву возьми одноразовую, в шкафчике целый пакет, зубная щетка там же. Нет, не вспоминай анекдот про пароходскую, она новая, в упаковке! — засмеялась я. — Пароль на вай-фай сказать?