Чтение онлайн

В качестве последнего средства Трелковский решил приобрести игрушечный пистолет. Он слышал, что эти детские игрушки были способны причинить потенциальной жертве довольно серьезный вред, подтверждением чему служили многочисленные публикации в газетах. На память ему пришла одна из таких историй, когда именно из–за подобной игрушки какой–то мальчик лишился глаза. Но коль скоро подобный результат наступил в результате чистой случайности, ему уж тем более не составит особого труда воспользоваться столь опасной игрушкой со вполне конкретной целью.

В универмаге продавщица объяснила Трелковскому, как пользоваться маленьким пистолетом. Он тут же отложил коробку, в которую была упакована игрушка, и сунул ее в карман. Женщина смотрела ему вслед, улыбаясь и чуть снисходительно покачивая головой.

Наличие оружия позволило ему почувствовать себя гораздо более уверенно. Сквозь ткань костюма Трелковский то и дело ощупывал пистолет, пробуя, как он ложится в ладонь. Ему даже хотелось вытащить его и хотя бы однажды опробовать в действии, однако на людях подобными вещами заниматься было нельзя, поскольку окружающие могли не знать, что это всего лишь игрушка.

В общем, надо было как можно скорее возвращаться к себе в отель.

Внезапно возникший гомон возбужденных голосов мгновенно вернул Трелковского к реальности. Он сразу же ощутил нависшую над ним смертельную опасность и тут же сунул руку в карман, но так и не успел извлечь свое оружие.

Резкий, сокрушительный удар отшвырнул его тело на несколько футов и через мгновение он ощутил жар надвигающегося на него радиатора автомашины к счастью, водитель успел вовремя затормозить.

Это был большой, хотя и довольно старый американский автомобиль. Хромированная окантовка заметно поблекла, левая фара была разбита, краска кое–где облупилась, а на одном из крыльев виднелась свежая вмятина.

«Наверное, это от столкновения со мной, — подумал Трелковский. — Бог, мой, только бы не возникло никаких проблем…»

Ему захотелось рассмеяться, однако усилие это вызвало острую боль.

Отовсюду сбегались люди, толкавшиеся, продиравшиеся и образовывавшие вокруг него неровный круг. Они все еще не решались прикоснуться к нему, хотя он понимал, что скоро дело дойдет и до этого. Все они просто сгорали от желания узнать о нанесенных ему увечьях. Трелковский с удовлетворением вспомнил, что успел накануне помыть ноги — это избавит его от неловкого чувства, когда его доставят в больницу. Сквозь толпу энергично продирался какой–то мужчина.

— Я врач, — говорил он. — Позвольте мне пройти. И отойдите подальше. Слышали, что я сказал? — ему нужен свежий воздух.

Трелковский лежал, плотно сжав зубы, пока кто–то осторожно осматривал его. Доктор явно хотел разговорить его.

— Вам больно? — неустанно спрашивал он. — Вы меня слышите? Где болит? Вы можете разговаривать?

А нужно ли ему было утруждать себя разговорами? Какое сладостное это ощущение — не чувствовать себя обязанным отвечать, когда с тобой разговаривают. Кроме того, он и в самом деле находился в состоянии ступора, не способный даже на малейшее усилие.

Ему было приятно пребывать в ожидании чего–то нового, необычного, хотя особенного любопытства, следовало признать, при этом он не испытывал. Все это его почему–то совершенно не волновало. Голова была повернута так, что он видел сбившую его машину…

Внезапно с губ Трелковского сорвался громкий стон.

Он тут же узнал человека, по–прежнему неподвижно сидевшего на месте водителя, — это был один из его соседей.

— Он тяжело ранен! — воскликнул кто–то.

— Вы слышали, как он застонал?

— Надо его куда–нибудь перенести. Ведь не может же он так лежать.

— Вон там есть аптека…

Несколько добровольцев подхватили Трелковского за руки и за ноги и понесли в направлении аптеки. К доктору присоединились двое полицейских, которые теперь возглавляли небольшую процессию. Оказавшись внутри, они уложили его на прилавок рецептурного отдела, с которого поспешно смели все, что там находилось.

— Вам больно? — в очередной раз спросил доктор.

Он ничего не ответил. У него не выходил из головы тот самый сосед, который в числе остальных зевак также вошел в помещение аптеки. Трслковский видел, как он подошел к одному из полицейских и принялся что–то доверительно нашептывать ему на ухо.

К этому времени доктору удалось приступить к более тщательному осмотру. Наконец он выпрямился и сказал, явно желая сделать свое заключение достоянием стоявшей вокруг публики:

— Вам здорово повезло — сказал он. — Ничего не сломано. Даже растяжений нет. Разве что несколько царапин, да и те через несколько дней заживут. Мы их сейчас же и обработаем. Однако вы пережили сильнейший шок, а потому некоторое время вам надо побыть дома, чтобы как следует оправиться.

При содействии аптекаря он смазал ему царапины ртутно–хромовой мазью, залепил пластырем и проговорил:

— На всякий случай я посоветовал бы вам сделать рентген, хотя это несрочно. А сейчас лучшее средство для вас — это хороший отдых, причем подольше. Вы где живете?

Трелковского охватил ужас. Что же ему сказать? Стоявший неподалеку сосед избавил его от необходимости отвечать.

— Месье живет в одном доме со мной, — сказал тот. — Я смогу его, по крайней мере, довезти до дома.

Трелковский попытался было сесть, чтобы приготовиться к бегству, однако несколько рук сразу же уложили его обратно. Он начал сопротивляться, но все было бесполезно.

— Нет, — умолял он. — Я не хочу возвращаться с ним туда.

Мужчина улыбнулся ему, как какому–то капризному ребенку.

— Ну, что вы такое говорите. Ведь именно я повинен во всем случившемся, и не отрицаю этого. Так ли удивительно, что я хотел бы теперь хоть отчасти загладить свою вину? Я отвезу вас домой, а позже, когда вам станет лучше, мы сможем обсудить вопрос о причиненном ущербе.

Он повернулся к полицейскому, с которым уже разговаривал раньше.

— Я вам больше не нужен? Вы записали мое имя и адрес?