Жестокий роман

— Твой муж отдал тебя в оплату долга, — говорит Марат. — Ты никуда не уйдешь.

— Что? Нет, я не понимаю… Олег бы никогда…

— Завязывай болтать, — обрывает мрачно. — Будешь согревать член, пока мне не надоест. Вот и все, что ты должна понять.

— Я не шлюха, — старательно сдерживаю рвущиеся наружу слезы. — Я не стану спать с тобой по доброй воле.

Ни слова в ответ. Только брови издевательски выгибаются и усмешка кажется еще более зловещей, чем прежде. Ха. Нашла чем напугать. Только дразнишь, растравляешь аппетит. Пугаешь дикого зверя куском свежего мяса. Продолжай. Твои выходки возбуждают.

— Пожалуйста, я… — совершаю очередную попытку, обреченную на провал.

— Ты жива, пока мой член хочет тебя, — холодно заключает Марат.

Огромные ладони опускаются на ягодицы, сминают до боли, подхватывают и усаживают меня на стол.

— Я не понимаю, откуда этот долг, — бормочу сквозь судорожный выдох. — Что за дьявольские правила? Почему нельзя просто…

— Ты и в кровати такая затейница? — хрипло спрашивает Марат.

Поддевает пальцами кружевную подвязку на моем бедре, оттягивает и резко отпускает. Резинка жалит кожу со звонким шлепком. Но я не чувствую ничего. Только страх. Подавляющий и парализующий ужас.

Я украдкой смахнула слезу и сделала глубокий вдох. Мои щеки горели огнем, а тело сковал холод. Ноги охватила мелкая дрожь.

— Тебе понравилось? — раздался родной голос над ухом.

— Безумно, — не раздумывая ни секунды, выдала я.

Тяжелое дыхание обожгло шею. Губы коснулись обнаженного плеча, оставляя скользящий поцелуй, заставляя кожу запылать.

— Знаешь, это лучший спектакль, который я когда-либо видела, — призналась ему абсолютно искренне.

Олег только улыбнулся в ответ.

Зал взорвался аплодисментами. Зрители начали подниматься со своих мест, отдавая дань уважения актерам. Овации становились все более бурными, нарастали с каждым прошедшим мгновением. Некоторые люди поспешили прямо к сцене, дабы вручить букеты цветов артистам.

«Коварство и любовь». Я уже смотрела эту постановку, когда была школьницей, примерно в седьмом классе. Нас всех тогда отправили в театр для культурного просвещения. Помню, как трагическая история довела меня до самых настоящих рыданий. Слезы градом лились по щекам, не желая останавливаться ни на миг. И сколько я ни старалась прервать этот стремительный поток, ничего не получалось.

Но теперь-то я была взрослой. Пару лет преподавала в университете, готовилась к защите диссертации. Кто бы расплакался из-за спектакля в двадцать семь лет?

Я совсем не относила себя к числу тех чувствительных натур, которые способны разрыдаться, услышав лирическую песню или узрев особо трогательный финал мелодраматического кино. Мой разум привык к четким научным алгоритмам. Эмоции находились под контролем.

Я забыла, когда из моих глаз текли слезы. Возможно, лет десять назад. На похоронах отца. Остальные события не заслуживали такой реакции. Я давно разучилась плакать.

Наверное, в этот момент кто-то наверху рассмеялся. Или внизу? Я еще не догадывалась, что хожу по очень тонкому льду.

— Полагаю, ужин в «Небесах» будет идеальным завершением вечера, — сказал Олег. — Наш столик забронирован на десять.

— Отличная идея! — воскликнула Юля. — Ты же знаешь, что ты лучший брат на свете?

— Потому что могу по первому требованию получить столик в любом ресторане? — последовал насмешливый вопрос.

— Потому что ты это ты, — радостно рассмеялась. — Надеюсь, мой день рождения будем праздновать там же?

— Хочешь испортить сюрприз? — наигранно нахмурился он.

Младшая сестра Олега обожала известный панорамный ресторан. Через две недели ей исполнялось восемнадцать лет, и она не представляла, где еще можно было отметить такую дату.

— Господин Стрелецкий, — хриплый мужской голос ударяет в спину.

Я вздрагиваю и крепче сжимаю свой клатч. Это просто рефлекс. Нет никакого логического повода переживать. Я оборачиваюсь и замираю, буквально примерзаю к полу, не в силах сдвинуться с места. Горящие черные глаза выжигают мою душу.

— В-вы уже в городе, — Олег как будто запинается. Впервые слышу, что он говорит настолько неуверенным тоном. — Не ожидал вас увидеть.

— Приятная неожиданность. Верно? — незнакомец насмешливо выгибает бровь.

Мой парень молчит. Правый угол его рта нервно дергается вниз. Губы сжимаются в одну тонкую линию.

Я никогда не видела его таким… встревоженным? Нет. Обычная тревога здесь не подойдет. Тут совсем другое. Страх. Ужас. Дикий и бесконтрольный, ощутимый на физическом уровне.

Почему? Что происходит?

— Обожаю театр, — продолжает мужчина. — Не пропустил ни одной премьеры. Чувствую, новый сезон будет особенно удачным.

Театр? Серьезно?

Ему больше подойдут бои без правил. Жестокие и кровавые. Я легко могу представить его на ринге, ломающим кости и забивающим противника до смерти голыми руками.

Даже дорогой костюм не скрывает натуру дикаря.

Высокий и широкоплечий он возвышается над окружающими точно скала. Огромный и мрачный. Несокрушимый. Развитые мускулы отлично прорисовываются сквозь ткань белоснежной рубашки. Темный пиджак небрежно переброшен через плечо.

Пожалуй, также небрежно он мог бы любую женщину перебросить через плечо и затащить в свою жуткую берлогу. Настоящий варвар.

Я ощущаю опасность, исходящую от него, и кожа леденеет.

Кто он?

— Марат, — горячие пальцы обхватывают мое запястье точно капкан.

— П-простите? — роняю чуть слышно.

— Так меня зовут, — полные губы растягиваются в усмешке, которая больше смахивает на звериный оскал. — Марат.

Я сглатываю, чувствуя себя последней идиоткой. Слова забиваются глубоко в горле. Не удается выдавить из себя ни единой разумной фразы.