Чтение онлайн

— Да, — сказала она.

— Вижу, вижу, вас трудно с кем-то спутать. Вы дежурили в спецотделении со вчера на сегодня?

— Да. А вы кто?

— Мы — те, кто задает вопросы. Вы отвечаете. Я доступно объяснил?

— Да.

— Ну, вот и познакомились.

Он стоял спиной к свету. Наверное, профессиональная привычка. Зачем в таком случае было надевать маску, если на фоне окна все равно ничего не видно?

— Чтобы ты отвечала честно, мы приготовили сюрприз, — в высшей степени приветливо продолжил человек. — Видишь шприц? На нем — твои отпечатки пальцев. И на ампулах — тоже. Если я хоть на секунду подумаю, что ты со мной в игры играешь… (он, похоже, улыбнулся под маской)… мы устроим твоему папе бесплатный сеанс лечения. Называется «инсулинотерапия». У вас на отделении применяется?

— П…применяется… но редко… рискованно…

— А мы рискнем. И когда твой папа отбросит коньки, оперативно-следственная группа ни на секунду не усомнится, что это ты убила его таким специальным психиатрическим способом. Зачем? Да из-за этой вашей квартиры! Надоело ждать, пока он окочурится сам по себе. Квартира ведь на папу записана?

Лидуся промолчала. Ужасная перспектива вползала в ее сознание медленно: мозг отчаянно защищался.

— Квартирный вопрос — он, не поверишь, даже меня испортил. Ну, помогла дочка своему папаше коньки отбросить… Дело-то обычное, житейское.

По-видимому, фраза про коньки доставляла собеседнику какое-то особенное удовольствие.

— Папа на коньках не катается, — сказала Лидуся.

Человек оторвался от подоконника, неуловимо шагнул к ней и двинул рукой. В голове женщины вспыхнуло; комната вздрогнула.

Боль растекалась — из правой скулы в затылок и шею. Скула быстро набухала.

— Смелая? — удивился мучитель. — Решила погеройствовать?

— Что тебе надо?

Он снова ее ударил. В то же место.

— Я тебе не «ты», подстилка больничная. Ну что, будем смирными или еще поучить?

— Не бейте… пожалуйста.

— Кто был инициатором пьянки вчера на отделении?

— Я, кажется. Точно не помню.

— Хорошо, кто принес бутыль со спиртом?

— Спирт? На отделении был…

— Медленно соображаешь, гризли, — ласково сказал гость. — Мы ведь уже выпотрошили тех козлов в милицейской форме, которые с вами пили и которые тебя трахали. Глупо врешь… Давай телефон! — махнул он своим помощникам.

Телефонный аппарат подтянули от розетки и поставили на стол перед Лидиным отцом. Гость обратился к хозяину квартиры — громко, как к глухому:

— Сейчас я наберу ноль-два! Вы скажете дежурному так: «Моя дочь хочет меня убить»! Больше ничего не надо. Все ясно? — он повернулся к Лидусе. — По такому вызову никто сюда не поедет, конечно. Но звоночек будет зафиксирован на пленке. И номер, с которого звонили. Когда обнаружат труп, это всплывет.

— Он не говорит, — сказала Лидуся, с усилием ворочая языком. — Как он позовет милицию?

Отец согласно покивал. Гость с отвращением посмотрел на него, проворчал: «Ладно, отбой…» и вдруг заорал — в самое лицо Лиды:

— А ты — говоришь?! Долго мне еще с тобой сюсюкать?! Что за пациент с вами пьянствовал? Это ведь он принес спирт!

«Он…» Воистину — ОН. Мышонок мой, умница моя…

Лида на миг закрыла глаза. Все-таки хорошо вчера гульнули, несмотря ни на что, подумала она. Сначала сидели в комнате отдыха: она плюс оба санитара… и Мышонок, конечно. Дверь специально не закрывали, чтоб ментам слышно было. Парни и не выдержали, присоединились… видят, что весело — почему не присоединиться? На отделении — тишь да гладь, все позакрыто, и палаты, и само отделение… прав он был, умник мой, точно рассчитал… Потом Вася с Кузей улеглись спать, они всегда в комнате отдыха спят, а королева праздника в компании с ментами перешли в сестринскую, где началось самое интересное… Мышонок куда-то пропал… а что дальше — Лидуся уже не помнила…

— Его фамилия — Вечный, — сказала она, чувствуя себя последней сволочью. — Имени не знаю, никогда не спрашивала

— Кто он такой, Вечный? Больной?

— Формально — больной. На самом деле — нет. Давно выздоровел, совершенно нормальный, хороший человек. Он был в больнице еще до того, как я поступила туда на работу, и уже тогда был здоров. Живет в общаге при реабилитационном отделении.

— Отлично. По какому поводу спирт жрали?

— Днем Вечный зашел в гости. Оказалось, у него день рождения, а я и не знала… Я ему: приходи, мол, вечером… ну, как обычно…

— Перепихнемся, — подсказал гость.

— А что такого? Тоже мужчина, ему же нужно хоть иногда.

— Да никто не против. Дальше?

— А что дальше? Говорит — не надо, как обычно. Хочу, говорит, отпраздновать — чтоб был нормальный день рождения. После отбоя пришел и притащил бутыль спирта. Где спер — не признался, хитрован. Закуску я еще днем купила…

— Теперь главный вопрос. Ты сделала подохранному клиенту уколы?

— Кому-кому?

— Тьфу! Маньяку сбежавшему.

— Я не помню… — сказала Лидуся и наконец заплакала. — Ну, не помню я! Меня раз двадцать уже спрашивали! Выговор влепили! Мне и без того утром плохо было, перепили же…

— А уж как ребятам плохо было, — усмехнулся кто-то сзади. — Товарищ полковник, по-моему, она за дураков нас держит.

Мучитель присел перед Лидой на корточки. Бесцветные глаза, казалось, проникли в самую ее душу. Она не выдержала, отвернулась.

— Да вижу, вижу… Тебя же подставили, дура. Этот твой Вечный и подставил. Что ж ты его выгораживаешь?

Он встал.

— Приступайте.

Один из «пиджаков» взял с подноса шприц с инсулином и принялся его размеренными движениями взбалтывать — вперед, назад, вперед, назад. Муть быстро становилась равномерно-белесой. Второй «пиджак» так же неспешно закатал у Лидиного отца рукав рубашки и перетянул плечо жгутом.

— Что вы делаете? — ужаснулась она.

— Тебя предупреждали! — рявкнул товарищ полковник. — Не надо со мной играть!

— Он не выдержит инсулиновый шок!

— Во втором шприце — глюкоза. Если успеешь рассказать правду — спасешь своего папашу, не успеешь — пойдешь в тюрьму за убийство…

Мышонок мой, во что же ты меня втравил, подумала Лидуся. (Мысли ее отчаянно метались.) Рассказать правду… значит ли это — предать? Человечек с фамилией Вечный, временами такой потешный, временами — загадочный, за несколько последних месяцев стал ей почти родным. Это ведь он, обычный пациент психушки, сумел невесть какими путями и тропами выйти на воинскую часть, в которой служил Никита. Сын служил в Области, под Кировском (в свое время Лида влезла в долги и «заслала» в военкомат, чтобы оставили мальчика поближе к дому). И вот, после вмешательства Вечного, сына комиссовали. «По голове», естественно, то бишь по психиатрической части. Не быть ему теперь ни шофером, ни электриком… ну и ладно, зато жив-здоров.