Жертвы
Шрифт:
«Капри» продолжала преследовать.
Что за клоунские штучки, подумал сердито Миллер, глядя в зеркало заднего вида. Преследующая машина снова набрала скорость.
Миллер опустил стекло, приготовившись высказать все, что он думает о водителе, когда «капри», внезапно обогнав его, выскочила наперерез его «гранаде».
Миллер резко нажал на тормоз, и его машина с заклиненными передними колесами прошла юзом метра два-три. Привязной ремень сильно сдавил ему грудь, прижимая к сиденью и затрудняя дыхание. Он ослабил ремень и глубоко вздохнул, набирая полные легкие воздуха. Голова его кружилась.
«Капри» застыла метрах в десяти от него и нахально мигала своими хвостовыми огнями, как бы призывая Миллера выйти из машины. Он не замедлил ответить на этот вызов. Резко распахнув дверцу, он вышел и направился к стоящей впереди машине.
Подходя к «капри», он увидел вылезающего из нее водителя.
Миллер застыл от неожиданности, увидев Джона Райкера.
Тот улыбался.
— Наверное, я был похож на частного детектива, — сказал он. — Я еду за тобой уже полчаса, а ты даже не оборачиваешься.
— Что тебе надо, Райкер? — бросил ему специалист по киноэффектам. — Мне казалось, мы все сказали друг другу.
Проезжавшая машина своими фарами на мгновение осветила лицо Райкера.
— Я же говорил тебе на днях, что у нас с тобой остались кое-какие дела. Ты мне должен. Две тысячи чистоганом, и хочу получить их до конца этой недели.
— А я тебе сказал, что это невозможно, — прошипел Миллер, поворачиваясь, чтобы уйти.
Вдруг он почувствовал, что его плечо сильно сжала рука Райкера, и затем в тишине ночи услышал знакомый резкий щелчок ножа с выдвигающимся лезвием. Прежде чем Миллер мог что-то сообразить, он почувствовал его острие у себя под подбородком.
— Ну что ж, убей меня, — сказал Миллер с вызовом. — От этого денег у тебя не прибавится!
Он судорожно сглотнул, ощутив кадыком острый металл.
Райкер надавил сильнее.
— Ты знаешь, я могу не просто убить, а сделать кое-что похуже, — сказал он тихо и отпустил плечо Миллера.
Прошла еще одна машина, и злобные взгляды мужчин скрестились. Затем снова наступила темнота.
Райкер направился к своей машине.
— Есть кое-что похуже смерти, что я могу тебе устроить, — на ходу повторил он, прищелкнув языком.
От этого звука у Миллера волосы стали дыбом. Он не мог тронуться с места, пока Райкер не сел за руль «капри» и не завел двигатель.
Машина умчалась в темноту, а Миллер все стоял и глядел, как тают в ночи ее хвостовые огни. Миллер еще постоял некоторое время, потирая кожу под подбородком и ощущая теплую кровь в том месте, которого коснулся нож.
Он передернул плечами и полез в свою машину.
Еще через десять минут он был дома.
В темноте его рабочего кабинета, освещаемого только красным светом, все казалось обагренным кровью.
Жертва ожогов уставилась невидящим взором на своего создателя.
С развешанных по стенам фотографий, на которых была запечатлена смерть, на него смотрели сотни мертвых глаз. Взглянув на снимки, Миллер увидел ауру вокруг тех, кто нашел свою кончину от рук других.
Фотографии Джорджа Кука и Пенни Стил теперь висели там рядом с другими кошмарами, зафиксированными на целлулоиде.
Висели и три фотографии Сюзан Льюис.
Улыбается. Такая привлекательная. Мертвая.
Из ближнего ящика Миллер извлек фотографию Терри Уорнер.
Он поднес ее к своему лицу, закрыл правый глаз и стал рассматривать.
Глава 49
— Вы обнаружили эту записку сегодня утром?
Инспектор сыскной полиции Стюарт Гибсон держал листок перед собой, глядя то на Терри, то на слова в записке.
Как и прежде, они были составлены из букв, вырезанных из книги и аккуратно наклеенных на лист размером А4.
Я проДолЖаЮ НаблюдАТь я сВяжусь С вАмИ СкОро
иГРа поЧти законЧеНа я БудУ ваМ звОНить
нИкаКой пОлиЦии
Гибсон передал записку Чандлеру, который, пробежав ее глазами, кивнул.
— Вы позвонили нам сразу же, как обнаружили ее? — спросил он Терри.
Она утвердительно кивнула.
— Еще кто-нибудь знает о ней? — настойчиво поинтересовался сержант.
— Например? — переспросила она резко.
— Парень. Любовник...
Она оборвала его:
— Никто.
Чандлер некоторое время смотрел на нее подозрительно, затем прошел к телефону, с которым возился человек в безупречно выглаженной синей форменной одежде. Он разобрал аппарат на части и теперь прикреплял миниатюрный микрофон, внутри слухового конца трубки. Чандлер наблюдал за работой этого человека.
— Почему вы не уведомили нас раньше? — поинтересовался Гибсон. — Относительно телефонных звонков и другой записки? Мы бы могли поставить ваш телефон на прослушивание. Возможно, что к настоящему времени мы бы уже поймали этого мерзавца.
Терри отбросила рукой с лица прядь волос и прошла на кухню. Гибсон последовал за нею и стал смотреть, как она наливает себе кофе. Она предложила и ему чашечку, от чего он не отказался. Гибсон закрыл дверь кухни, изолировав таким образом Чандлера и полицейского охранника, и сел за стол.
— Я не хотела звонить вам, — сказала Терри. — Я бы, наверное, и на этот раз не позвонила, но, если быть совсем откровенной, я боюсь.
Гибсон отпил кофе и посмотрел на телерепортера.
— Как вы думаете, почему он выбрал именно вас? — спросил он. — Он мог бы обратиться к кому угодно — вокруг столько газетчиков и телевизионщиков. Почему именно к вам?
— Об этом же спрашивал и Фрэнк Миллер... — Терри мрачно усмехнулась, но от этой усмешки не осталось и следа, когда она увидела реакцию полицейского инспектора.