Чтение онлайн

– Максим! Тебе надо научить ее думать! Мыслить! А ты с ней зазубрил словечки и радуешься. Это не пройдет.

Родионов чуть не плакал, а он столько времени потратил! Ему казалось, что у нее такой прогресс – ведь запомнила же!

– Наивный, – фыркнула Аллочка, снова прервав рассказ Георгия Львовича. – Четыре строчки запомнила. Да если б он слышал, как я наши деревенские частушки пою! Я их с двух лет запоминала.

– Да! – обрадовался Абрикосов. – Он потом это понял. Потом. После того, как стал вас водить гулять.

Родионов стойко двигался вперед сам и двигал свою подопечную. В какой-то миг он решил, что не надо наседать на девчонку с учебой. Надо просто попробовать ее понять. И он проводил с ней долгие часы после учебы. Разговаривал, придумывал какие-то игры. А потом в этих же играх начал потихоньку девочку учить – давать знания арифметики, учить писать. К концу месяца Февралина задачи еще не решала, но у нее был заметен такой сдвиг, что Иван Иваныч от радости прыгал козленком.

Надо сказать, что и по окончании положенного срока Клопова с задачами не справлялась, но на общей комиссии решили, что именно студент Родионов достоин поездки за границу, потому что только им была проведена такая адская работа, остальные дети с Февралинкой ни в какое сравнение не шли.

И Родионов поехал смотреть мир.

Надо сказать, Максима взяли не напрасно – молодой человек ходил на все семинары и лекции и засиживался на тех, которые ему по программе были не нужны. Так он и заинтересовался психологией. Мало того, он не просто заинтересовался – он ею заболел. Познать себя! Узнать другого человека – не это ли самое интереснейшее занятие?

И он поступил в институт психологии. А потом пошел и дальше, в аспирантуру. И вновь он ставил эти психологические опыты на своей знакомой – на Февралине. Только теперь она уже выросла, называлась Аллой Власовной и даже переехала на жительство в город, к сестре, но Родионов никогда не упускал ее из виду.

– Врет он все, – набычилась Аллочка. – Раньше, когда я маленькая была, еще может быть, но потом – не было никаких опытов!

– Были, только теперь он проводил их, не встречаясь с вами. И даже без вашего ведома, – пояснил Абрикосов. – Вот, к примеру, надо ему что-то узнать, допустим, реакцию индивида среднего уровня на определенную ситуацию, он вам звонит и просто спрашивает: «Если я вас внезапно оболью горячей водой, что вы скажете?»

– А ты сначала облей, а потом узнаешь, – пробурчала Аллочка.

– Вот! Вы это и отвечали! А если у него были какие-то вопросы посложнее, он писал вам эдакое «Письмо счастья». И уж там спрашивал все, что хотел. А вы отвечали.

– Да, было такое, Аллочка, было, – вспомнила Гутя. – Я еще тебе всегда говорила – что ты такая глупенькая? Один дурак пишет эту дрянь, другой переписывает и еще отвечает.

– Ну и что, ну и было.

– А то! – разошелся Абрикосов. – С вашей помощью он защитил докторскую, он наработал клиентуру. Он на вашем примере уже вывел одну теорию, она сложно называется, и вам все равно ее название ничего не даст. И все то, что вы сейчас видите – все это благодаря той самой теории! Он вас всерьез считал своим талисманом, своей музой, своим оберегом, своей…

– Собакой Павлова, – подсказала Гутя.

– Ну какой собакой, о чем вы? Он боготворил свою Аллочку! – закатил глаза Абрикосов. – О! Сколько раз он мне рассказывал, как вы с ним пили чай! Как вы с ним ездили по ночному городу, как вы… ой, вы не представляете, он мне даже такие интимные подробности рассказывал!

Аллочка испуганно взглянула на сестру. Та вращала в гневе глазами – упустила сестрицу!

– Простите, он так прекрасно описывал ваше тело!

– Он врет! – взвизгнула Аллочка. – Ничего прекрасного в моем теле нет! Меня с детства все дразнят толстухой.

– Милая моя, вы не знаете, что такое – глаза влюбленного. Они видят только прекрасное.

– Не верещи, – ткнула ее в бок Гутя. – Просто Родионов был подслеповат, видимо.

– Да нет же, просто Аллочка была его музой!

– А что же он мне денег ни разу не перевел, если я – муза? – прищурилась Аллочка. – Сам, главное, в роскоши проживал. А у меня даже собственной квартиры нет. Считал он!

– Так это только для чистоты эксперимента, – удивился Георгий Львович. – Как же вы не понимаете? Если б вам пришли деньги, вы бы что стали делать? Искать, кто их послал. А если б нашли? Он бы такой ценный экспонат потерял! Ну что вы! Деньги посылать вам никак нельзя было.

– Другой бы экспонат себе нашел.

– И это было невозможно. Он ведь на протяжении тридцати трех лет за вами наблюдал. Каждую вашу черточку знал. И потом, совсем недавно он вышел на разработку новой теории. И он перешел с вами на новые отношения, разве вы не заметили? Он же с вами стал контактировать.

– Ну да, стал, – вздохнула Аллочка.

– А в чем его теория заключается? – поинтересовалась Гутя.

Абрикосов на секундочку задумался.

– Понимаете, если я расскажу в двух словах, получится грубо, а если распишу все, как полагается, вы не поймете, ну, например, если уж совсем, так сказать, топором, к примеру, он придумал такую теорию – он сначала создает характер, какие-то определенные его черты, а потом подгоняет под них человека.

– Как это? – уставились сестры на рассказчика.

– Да так. Вот, к примеру, Максим оплатил всем стоянку, да? От вашего имени. А за одного человека не заплатил. И что? Все вокруг вас хвалят. Дивятся вашей щедрости, а у вас этой щедрости никогда и не было. И сейчас еще нет, но… Подходит к вам это человек, за которого не заплатили, и просит: дескать, а за меня тоже надо! Оплатите, дескать. И что вы сделали бы?

– А что я? У меня пожизненно денег нет, мне же ваша клиентура не платит.

– Правильно. Но если бы деньги у вас были, вы бы полезли в кошелек и стали отсчитывать купюры.

– Так, – быстренько предупредила Гутя. – Денег я тебе больше не дам, даже на карманные расходы. Кто знает, за кого ты там платить кинешься? А у нас, между просим, за два месяца за квартиру на уплачено.

– Ага, значит, получается, – туго соображала Аллочка. – Если это именно я «устраиваю» чьего-то ребенка в детский сад…

– То вы понесетесь устраивать и его мамашу на хорошую работу, – закончил Абрикосов.