Чтение онлайн

Белокурый красавец, оскалив снежные зубы под черной маской, медленно разрезал кинжалом шнуровку на платье у одной из девушек. Хусра игриво взвизгивала, вроде как дразня мужчину, но ее хорошенькое личико было искажено страхом. Ее неловкие попытки прикрыться неожиданно вызвали раздражение у пьяного нобиля, и он рывком разорвав лиф платья, грубо стиснул вывалившиеся груди.

Бренн, стараясь не смотреть ни на господ, быстро поставил два кувшина черного эля, а сменивший его Пепин принес блюдо с запеченной рыбой и побежал за мясом.

— Еще свечей, шико! — велел смазливый, употребив унизительное прозвище слуг, и с прищуром мазнул взглядом по фигуре Бренна, — быстро!

Бренн вышел в кухню. Липкий взгляд светлых прозрачных глаз молодого нобиля вызывал брезгливость, богач смотрел на него так, как мужики смотрят на потаскух. Неужто, этот похотливый козел и правда, сын Красного короля Готфрида. Да, уж — не свезло королю… Да и хрен с ним! — отмахнулся Бренн от неприятных мыслей. Еще малость помочь Пепину и можно сваливать наверх, к Дуги. Спать.

В брошенном на него взгляде Ойхе, которая, пощелкивая пальцами, что-то шептала над вспухавшим тестом, он увидел беспокойство. Похоже, бабка Дуги уже знала о нежеланных гостях. Она бросила колдовать над тестом, и, подхватив щепоть золы у очага, молча растерла ее по лицу Бренна, растрепала мокрые от пота волосы и затянула шнуровку на безрукавке. Кривовато усмехнувшись, он кивнул, поняв ее намерение как можно сильнее подпортить ему наружность. Пепин же, приподняв бровь, прыснул от смеха, догадавшись о причине бабкиного маневра.

— Вот был бы ты пострашнее, как все порядочные парни, типа меня, — придуриваясь, заявил Пепин, подмигивая Бренну, — так и не пришлось бы по углам шарахаться от благородных извратов…

— Иди в пень, Пепин, я достаточно страшен… — буркнул Бренн, поднимая поднос с кусками телятины, запеченной в сливах под мятным соусом. Пепин подхватил соседнее блюдо, где дымились лепешки с пузырящимся от жара острым сыром, и улыбнулся прабабке: — Да не боись, афи, господа девками заняты, на честь и задницу нашего Бренна никто покушаться не будет…

Пробираясь между столами с тяжелым подносом, Бренн увидел, как хохочущий Лизард тычет горящей свечой в обнаженные груди скулящей девушки, которую крепко стискивал его приятель, зажав ей рот. Глаза хусры были полны ужаса, кожа на груди покрылась красными пятнами. Ее подружка, вспотевшая от страха, замерла, не обращая внимания на задранный подол, под которым уже шарили две пары рук.

Наверное, Бренн не забыл бы наставления папаши Мартена поостеречься, если бы сам не был пьян… — как он думал позже, прокручивая в голове случившееся… А может и нет… Но только, водрузив на стол блюдо с мясом, он вроде бы даже случайно задел локтем кружку Лизарда и холодное пиво выплеснулось тому на белые штаны — прямо на топорщившийся под ними бугор в паху. Рычание, женский визг, звон ударившейся о каменный пол медной кружки, и в тот же миг сильные пальцы жестко прижали его за шею к столу, а кончик кинжала уперся под ухо, проколов кожу.

— Пошалить вздумал, порх криворукий? — прошипел нобиль, и совсем рядом Бренн увидел бледные гадючьи глаза с черными точками зрачков. Эти бесцветные глаза, пожалуй, были единственным, что портило красоту Белого принца. Чувствуя, как горячая струйка крови бежит по щеке, и всерьез перепугавшись, Бренн прикинулся дурачком, подпустил в голос жалостливые нотки: — Простите, простите меня, почтенный господин, я нечаянно, — поднос не удержал…

Рука, прижимавшая его голову к столу, чуть расслабилась, кинжал с шелестом нашел ножны, но сильные пальцы стали больно скручивать кожу на плече. Хусры в суматохе вырвались, и обозленные приятели Лизарда прижали Бренна к краю стола, не давая шевельнуться. Кроме побледневшего Пепина, который не знал, что делать, никто не обращал на них внимание — несколько упившихся вусмерть торговцев орали похабные песенки и топали в такт ударам табуреля.

— Не дергайся, сучоныш, руку сломаю, — горячее дыхание обожгло щеку, — я вижу, ты приревновал меня к этой девке, малыш, и сам захотел стать моей потаскухой? Пожалуй, я не против поменять ее на тебя…

Прионс мял ему живот, щипал ягодицы, а Бренн и правда не мог дернуться, придавленный к столешнице. Это было позорно, невыносимо — он был готов к тому, что ему, возможно, сломают нос, вывернут ухо, но эти похотливые ощупывания вызывали омерзение, стыд и ярость… Рука прионса опустилась ниже и с силой сжала ему пах. Бренн заорал от боли… Неожиданно Лизард замер, сильнее вдавив его щекой в лужу эля, и придвинул свечу.

— Ты кто такой? — услышал он напряженный шипящий голос. — Говори, скот! — заревел прионс, ткнув горящую свечу ему в шею. От боли Бренн прикусил язык.

— Милостивый господин, — услыхал он кудахчущий голос тетушки Уллы, рядом с которой стоял уже не бледный, а красный от стыда Пепин, — это тутошний пацанчик, он еще не наловчился подносы таскать, вот и не удержал, милостивый господин, — частила она, не останавливаясь, — вам уже несут полные кружки эля и вина за счет заведения, сейчас, сейчас, сейчас все уберут… Вот полотенце чистое, вот еще… — Улла говорила и заговаривала, вязала слово за словом, гипнотизируя успокаивающим ритмом речи…

— Заткнись, тетка, — оборвал ее нобиль, вглядываясь в лицо Бренна. Помолчал, прищурив бледные глаза в прорезях маски. — Пусть этот шико все тут вытрет или я воткну ему в зад клинок и погляжу, как он вылезает у него из глотки!

Улла побоялась возражать — не сделать бы хуже, но не ушла, а топталась рядом, помогая Бренну вытирать залитый пивом стол и лавку и прикрывая его своей дородной фигурой от цепкого взгляда благородного гостя. А Пепин уже спешил с четырьмя кружками черного эля. Улучив момент, Улла подтолкнула Бренна в спину, направляя к кухне.

Через пять минут она уже отчитывала багрового от злости и растерянности супруга:

— Заездил мальчонку, боров пузатый! Он еле на ногах стоит, а ты его гоняешь и тут, и там, и все тебе мало…

— Да я ж завсегда к нему, как к родному, Улла… как к Дуги, к нашему, — защищался вконец расстроенный папаша Мартен. Ойхе, не слушая их перебранку, прижала тряпкой кровоточащий разрез под ухом Бренна, и потянула его за рукав на задний двор: — Поди, поди домой, касатик, — от беды подальше… За Дуги не бойся, ему много легче, теперь уж сама за ним пригляжу… Иди, да защитит тебя Жизнедатель…