Чтение онлайн

Как и следовало ожидать, Бенджамин давно проснулся и работает у себя в кабинете. Сейчас уже полдень, а он встает в семь.

Адаме, как всегда, внешне невозмутим и спокоен, хотя я расхаживаю вокруг него почти голая. Милый Адаме, образцовый лакей.

Боюсь, Бенджамин не оценит, если я заявлюсь в его кабинет в одном норковом манто. Лично я обожаю такие штучки. Впрочем, Бенджамин такой ханжа. Я позвонила Саре.

— О дорогая, я так расстроена, что даже слов не нахожу.

— А я из-за тебя расстроена, — кисло откликнулась Сара. — Что ты вынуждена терпеть такого мужа.

— Не стоит волноваться. Он сам не свой из-за вчерашнего. Беднягу так замучила совесть, что он решил купить мне Соболью шубку.

— В этом году их носят только в Париже.

Сара, конечно, стерва, но перестервозить меня — шалишь!

— Почему бы тебе не подарить такую Аллену?

Сара холодно рассмеялась.

— С тобой не соскучишься, Фонтэн. Посмотрим, может быть, я так и сделаю.

Мы распрощались, и я позвонила Бенджамину в кабинет.

— Да, что тебе? Я занят.

Из-за такого премерзкого ответа я даже на миг засомневалась, не отказаться ли от шубки, чтобы только заставить этого грубияна умолять меня о прощении. Но только на миг — ради соболя можно немного потерпеть.

— Ты все еще сердишься?

— Что тебе нужно, Фонтэн? Мне некогда.

— Мне нужны деньги, милый…

— Поговори с моей секретаршей — она тебе выдаст.

— Мне нужно двадцать тысяч. Молчание. Потом:

— Двадцать тысяч долларов?

— Да, милый. Я присмотрела потрясающую соболью шубку и еще кое-какие мелочи.

— Но я только что подарил тебе белую норку.

— Знаю, милый, но мне так нужен соболь.

— Нет, Фонтэн. Вернемся к этому позже.

— Что значит «нет, Фонтэн»? — Я вся тряслась от ярости.

— До свиданья. — Он положил трубку. Я тут же перезвонила.

— У мистера Халеда важное совещание — он просил, чтобы его не беспокоили, — ответила секретарша, несколько смущенная, как мне показалось.

— Но это миссис Халед.

— Мне очень жаль, но мистер Халед подчеркнул — никаких исключений.

Я швырнула трубку. Как он смеет! Мерзавец! Теперь его наглость обойдется ему куда дороже — одной собольей шубкой я уже не ограничусь.

Все-таки я подлец. Надо было сказать Иану Теину, чтобы забирал свою дурацкую потаскуху с собой, и наплевать на то, что это могло бы повредить нашей сделке. Если сделка зависит от того, что надо трахнуть одну из его содержанок, то грош ей цена.

А я вот не удержался и трахнул. И откуда у меня уверенность, что он и впрямь даст деньги?

Я чувствовал себя последним негодяем. От Дианы я уже избавился — еле-еле выгнал. До чего она мерзкая, грязная! Да и я немногим лучше — лежал как бревно, позволяя ей делать со мной все, что заблагорассудится. Ладно, по крайней мере сам я к ней не прикасался.

Я уже твердо решил, что женюсь на Александре. Это сверхсерьезный шаг, я понимаю, но я в самом деле люблю ее, очень люблю. Убить готов любого подонка, которому взбрело бы в голову к ней подъезжать.

А положение между тем довольно щекотливое. Мне предстоит расстаться и с Фонтэн и с «Хобо». Господи, если Александра узнает про меня и Фонтэн, все будет кончено. Она такая чистая и доверчивая… Даже не могу поверить, что она моя! Моя!

Пожалуй, пора вставать. Оденусь и приглашу малышку Алекс на ленч. Правда, у меня нет ее служебного телефона. Надо было узнать вчера вечером. Ничего, возможно, ее подружка еще дома.

Я набрал их номер, но никто не ответил. Проклятье! Я даже не мог вспомнить название фирмы, в которой работала Алекс. Уже полдень, значит, мне придется ждать до половины шестого или до шести, пока она придет домой.

В три часа я встречаюсь с Ианом Теином. Может, удастся вытащить на ленч Сэмми?

Сэмми тоже не отвечал, но зато я отыскал Хэла с Франклином в их излюбленном кофейном баре, очень симпатичном местечке, где можно торчать хоть целый день, пялясь на праздных американских туристов.

Хэл сказал:

— Слушай, браток, у меня тут завертелось потрясающее дельце. Помнишь Мамми? Так вот, ее старик перед тем, как откинуть копыта, вложил уйму денег в одну римскую кинокомпанию. Компания сейчас на грани краха, Мамми выкупает контрольный пакет, а я становлюсь директором. Завтра мы вылетаем в Рим. Здорово, да? Если будешь себя хорошо вести, я приглашу тебя на съемки — мордашка у тебя вполне подходящая.

Ох уж этот Хэл со своими грандиозными проектами. В самый последний миг они почему-то прогорают, по его вине, заметьте.

— Прекрасно, Хэл, теперь ты будешь большим человеком.

— Я и так уже большой человек, малыш, — усмехнулся он, провожая взглядом двух американок в норковых манто. Хэл никогда не дремлет — высматривает добычу.

— А что у тебя нового, Тони? Как там мой город?

— Замечательно, Хэл, я от него в восторге.

— В один прекрасный день я вернусь туда. Вот только сколочу капиталец. В Нью-Йорке нужно преуспевать, малыш, в противном случае ты — ноль.

Подскочила знакомая официанточка, которая всегда млеет при виде меня.

— Доброе утро, мистер Блейк. Вам — как обычно?

— Да, милочка, смотри только, чтобы яйца не переварились.

Она лукаво улыбнулась.

— Поздравляю, ваш клуб опять сегодня на первых полосах газет.

— Что? — вылупился я.

— Ах, да, — встрял Хэл. — Ты что, не видел? Искупали в дерьме беднягу Стива Скотта.

— Вот как? — Я шлепнул официантку по задику. Похоже, под тоненькой синей юбочкой и белым фартучком ничего не было. — Сделай одолжение, приволоки мне газеты.

— Постараюсь, мистер Блейк. Сейчас у нас наплыв посетителей…