Женщины президента
Шрифт:
Идет?
— Идет, — согласилась она.
— Какая ты у нас нынче кроткая да терпеливая, — неожиданно съязвил он. — Даже снова соглашаешься на пытку холодом! А кто-то, помнится, сказал, что я настоящая скотина! Как же ты соглашаешься опять ехать с таким в лес? Да что там — в лес! Это полбеды!
Как ты соглашаешься с таким мерзавцем спать?!
И ведь уже не в первый раз!
— Жаль, что у меня нет под рукой большого сугроба… — пробормотала Валентина.
Тарасов засмеялся.
— Ладно, твоя взяла! Я подъеду к одиннадцати.
Результат имеет силу приговора.
Утром в понедельник Юлька, как обычно, вбежала к Тарасову в кабинет, шлепнулась на стул, открыла было рот для приветствия и замерла в недоумении. На батарее нагло развалились огромные ботинки президента.
«Что они там делают?» — подумала Юлька.
Он поймал ее удивленный взгляд.
— Сохнут, что же еще? — раздражаясь, буркнул Тарасов.
— Юлька глянула под стул президента: Тарасов сидел в одних носках.
— Утонул! — пробормотала Юлька. — Очевидно, бродил по неведомым тропинкам со следами невиданных зверей… Не успел высушить в машине?
Жанна Александровна ходит с тобой на лыжах? Не знала…
— Не ходит, а бегает, — недобро поправил он.
Да, он не успел… Сказал Насте, что заночует у матери… Что сказала своим Валентина, попавшая домой только утром, — осталось невыясненным.
Они неожиданно оба остановились на лыжне…
Тарасов объехал Валентину и стал рядом.
— «Мой конь притомился, стоптались мои башмаки, — неожиданно тихо пропела она. — Куда же мне ехать, скажите мне, будьте добры…»
И он ответил ей речитативом, хитро ухмыльнувшись:
Вдоль красной реки, моя радость, вдоль красной реки, До синей горы, моя радость, до синей горы…
Они опять, уже привычно, столкнулись глазами…
А где же река и гора, притомился мой конь,
Скажите, пожалуйста, как мне проехать туда?
На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь,
Езжай на огонь, моя радость, найдешь без труда…
Оба дружно в унисон вздохнули и улыбнулись.
А где же тот ясный огонь, почему не горит? —
Спросила у высокого лыжника Валентина.
Сто лет подпираю я небо ночное плечом…
Фонарщик был должен зажечь, но фонарщик тот спит,
Фонарщик тот спит, моя радость, а я ни при чем…
Он больно стиснул плечи Валентины.
И снова он едет один, без дороги, во тьму…
Куда же ты едешь, ведь ночь подступила к глазам?
Ты что потерял, моя радость? — кричу я ему.
А он отвечает:
— Ах, если б я знал это сам…
<Здесь и далее стихи Булата Окуджавы.>
— Только не здесь… — тотчас угадала Валентина. — Быстренько искупайся в снегу, тебе не привыкать! Он холодненький, белый и пушистый!
Юлькины глаза наполнились слезами.
— Запомни, Кнопка, что бы тебе там ни глючилось, — жестко отчеканил президент, но его, как всегда, подвели неподвластные согласные, — я никогда не бегаю на лыжах с женщинами! Ни при какой погоде! Потому что бегать с ними для меня примерно то же самое, что соревноваться по прыжкам в высоту с Кляксой! Тащи чай и побольше бутербродов! Я жутко, устал, вымок и хочу есть!
И вообще, это последние пробежки в этом году — «ласточка с весною в сени к нам летит»! Не заметила?
Она очень хотела ему верить…
— Это правда? — спросила она задумчиво. — Но ты мог мне хотя бы позвонить… Я вчера вся извелась.
Она была простодушна и доверчива, как трехнедельный котенок… Юля, девочка с площади Белорусского вокзала…
— Правда! — хмыкнул Тарасов, глядя в свой любимый стол. — Особенно насчет чая! И насчет весны тоже…
Соседка тетя Ася, заглянувшая поздно вечером к Юле узнать, не включили ли у нее наконец горячую воду, нарвалась на Юлькин кашель, и он ей не понравился.
— Тебе, Юлечка, нужно к врачу! Тут, говорят, совсем рядом живет замечательный доктор. Всех вылечивает. И берет недорого! Если у тебя нет денег, я одолжу. Опять небось всю зарплату на тряпки просадила!
— У меня есть деньги, — вяло сказала Юлька. — А для кого мне наряжаться, тетя Ася?
— Как это — для кого?! — изумилась соседка. — А этот твой-то верзила.., приезжал еще тут с тобой не раз… Ну здоровый такой!.. Ты знаешь, о ком я говорю!
— Знаю, — не стала отрицать очевидное Юля. — Но у него жена, дети…
— Как — жена?! — совсем растерялась старушка соседка. — Да еще и детишки… А зачем же ты, Юлечка, связалась с женатым? Знала — и все равно связалась?!
— Ну вы прямо наивная, тетя Ася, как малое дитя! — сказала опытная Юлька. — Слово есть такое — «любовь»! Она вроде пыли: никогда не знаешь, откуда берется! Только тряпкой не смахнешь — и все объяснение!
— Слово?! — почему-то разгневалась соседка. — Ты о словах мне тут лекций не читай! Грамотные все стали, шибко умные! Все знают, все понимают! Зато потом слезы горькие льют, и никакие слова тут уж не помогают! Даже о любви!