Женщины президента
Шрифт:
До европейского Рождества! Например, двадцатого.
Форма одежда парадная! Всякие там декольте с разрезами! Голые сиськи до пупа, как любит говорить твой приятель Роман. Мы решили выпустить новогоднюю юмористическую газету! Этим занимается Нина. Та, что мечтает выйти замуж за москвича.
— Ну и какие у нее успехи? — рассеянно поинтересовался президент.
— Да никакие! — махнула рукой Юлька. — Дело непростое! Хотя она внешне вроде вполне ничего…
А как… — Она запнулась. — Как.., мы с тобой… Новый год…
Артем внимательно исследовал глазами стол.
Президент уже не раз задумывался над этим вопросом, понимая, что синеглазик его обязательно задаст. И она его задала… Да, ему пора что-то решить… Дело не в празднике, конечно, нет… Хотя и в нем тоже…
— Ведь я… — прошелестела Юлька, — я буду совсем одна… Родителей нет, теток тоже… Только Бланка… Но она предпочитает моему обществу проклятый телевизор… — Юля через силу улыбнулась. — Я ей нужна как дырка от бублика…
Артем по-прежнему тупо молчал. Чашка оказалась злостной обманщицей.
— У нас еще есть время… Кнопка, я тоже измучился… Но я увидел тебя…
Он запинался на каждом слове…
— И я тебе понравилась! — завершила фразу Юлька.
Оба невесело рассмеялись.
— Так что пока готовься встречать в коллективе! — неловко заключил президент. — Наметим на двадцатое… Еще ко мне есть вопросы?
Юлька хихикнула:
— Есть! Один! И последний! Кто пойдет за «Клинским»?
Но встреча Нового года в офисе не состоялась.
Газету, над которой молоденькие менеджерши трудились три дня, вывесили с самого утра: авторы хотели порадовать коллег и дать возможность прочитать все повнимательнее. Нина неплохо рисовала, поэтому оформила газету юмористическими рисунками и яркими заголовками. Прикрепляя газету к стене, Ниночка не переставая болтала.
— Вы знаете, какой сейчас женский идеал в Америке?
Коллеги не знали, но высказали робкое предположение, что американский идеал напоминает нечто среднее между Николь Кидман и Джулией Роберте.
— А вот и нет! Глупости! — сказала Ниночка. — У них теперь идеал — тоненькая девочка лет восемнадцати с огромной грудью, которая ее просто перевешивает!
И ласково скосила глазки на свою грудь. Там действительно было на что посмотреть и чем полюбоваться.
— — Будет тебе чепуху болтать! — поморщилась секретарша Тамара. — Прямо слушать противно!
— — Противно — не слушай! — обиделась Ниночка.
— А грудь силиконовая? — изучая газету, поинтересовалась поникшая, грустная Юлька, только что выползшая из кабинета президента.
Ей не давала покоя зудящая, как аллергия, мысль о близком своем одиноком Новом годе. Такого у нее еще никогда в жизни не было. Она попыталась отвлечься, рассматривая газету. Очень забавно: Нина действительно хороший, даже талантливый оформитель и юморист. Смешные рисунки и веселые заметки. Надо учесть на будущие праздники. Двадцать третье февраля, Восьмое марта, день рождения президента… И вдруг Юлька споткнулась и замерла…
Руки, привычно сцепленные за спиной, стали холоднее обычного… Она стояла, уткнувшись глазами в рисунок, где без труда угадывалась она сама, клейко прильнувшая к президенту, и что-то там внизу было написано… Какие-то добрые, бесхитростные слова, но с большим подтекстом — об их любви… И пожелание счастья, очевидно вечного, на всю их общую оставшуюся жизнь…
Нина не хотела ничего плохого никому, тем более себе. Ниночка рассчитывала обрадовать высокое начальство. Глупая девочка…
Она зарвалась, подумала Юля.
Резко оттолкнув в сторону со своего пути недоуменно замолчавших, испуганно-изумленных девушек, она рванулась в кабинет. Даже президент, давно привыкший к ее внезапным появлениям, удивился и взглянул вопросительно. Юлька шмыгнула носом, показала рукой в сторону двери и неожиданно бурно заревела. Маленькие слезинки сначала безнадежно запутались в ресницах, потом заволокли глаза, вдруг рванулись водопадом и затопили Юлю, в одно мгновение разрисовав щеки мокрыми красными полосками и сделав на редкость некрасивой.
Тарасов испугался. Он ненавидел женские слезы, как все мужчины, потому что они требовали немедленных и четких действий, а шеф далеко не всегда, опять же как все мужчины, был к ним готов.
— Что случилось? — тревожно спросил он. — Ты снова про Новый год? Но мы ведь договорились подождать…
Юлька снова молча ткнула ладошкой в сторону двери.
— Кому-то плохо? Тебе звонили из Европы? Тетки, мама? — допытывался босс. — Нет? Значит, Бланку изнасиловал наглый и страстный помойный котяра, не дождавшийся марта? Она сама тебе пожаловалась? Честное слово, это совсем не страшно!
С кисами такое иногда случается!
Он пытался шутить, чтобы хоть как-то ее успокоить, но делать этого не умел вовсе, а потому лишь заострил ситуацию.
— Ты следишь только за прибылью! — впервые в разговоре с ним сорвалась Юля. — А ты пойди посмотри, как там твои сотрудники над нами насмехаются! Это прямо откровенное издевательство! Нинка просто охамела! Поощряй дальше, если тебе нравится! В конце концов, имею я здесь право голоса и хоть какую-нибудь власть или я вообще никто, половая тряпка, о которую любой может вытереть ноги?!
Половая тряпка?.. Это что-то новенькое…
Артем поставил перед сорвавшимся с тормозов исполнительным директором чашку с водой и вышел в приемную. При его появлении наступила страшная, предвзрывная тишина. Тарасов безмолвно внимательно изучил творение Ниночкиных рук и фантазии и попросил Жанну зайти к нему. Помощница, пряча улыбку в пол, направилась за ним.
— Редактор и вдохновитель новогодней газеты может быть свободен. С сегодняшнего дня, — сказал Тарасов Жанне. — Распорядитесь моим именем.