Чтение онлайн

Вспоминала, что значит быть сорокалетней, брошенной, забывшей о мечтах и радужных планах на будущее.

Но теперь ей сорок восемь. Она осталась одна и полностью лишилась иллюзий. Ее официально заменили другой, более совершенной моделью. Впрочем, фактически это произошло давным-давно.

Пилар подняла руку и начала снимать кольцо, но на мгновение замешкалась. Она носила это простое колечко тридцать лет. Теперь ей велели снять его и отказаться от своего обета перед богом, родными и друзьями.

Все же она сняла его, правда, со слезами на глазах. В конце концов, это всего лишь кусок металла, внутри которого пустота. Идеальный символ ее брака.

Ее никогда не любили. Пилар откинула голову на спинку кресла. Как унизительно, как грустно признавать то, что она отказывалась признавать много лет. Ее никогда не любил ни один мужчина. Даже собственный муж.

Когда дверь открылась, она зажала кольцо в кулаке и с трудом сдержала слезы.

— Пилар… — Элен хватило одного взгляда. У нее сжались губы. — Ладно, на сегодня о кофе можешь забыть.

Ориентируясь, как у себя дома, она подошла к бару, достала графин с бренди, наполнила два бокала, подошла и села перед Пилар на скамеечку.

— Выпей, милая. Ты побледнела.

Пилар молча раскрыла ладонь. В пламени камина тускло блеснул золотой ободок.

— Ага. Я так и подумала, когда эта шлюха сверкала своим напяленным на палец булыжником. Они заслуживают друг друга. Тони не стоит твоего мизинца, и никогда не стоил.

— Глупо. Ужасно глупо так расстраиваться. Мы уже много лет не живем вместе. Но тридцать лет, Элен! — Пилар подняла кольцо, посмотрела в пустой кружок и увидела всю свою жизнь. Никому не нужную, бессмысленную… — Тридцать проклятых лет. Когда я встретила Тони, она была еще в пеленках.

— Ну да, она моложе, и грудь у нее больше. Ну и что? — Элен пожала плечами. — Бог свидетель, этого достаточно, чтобы возненавидеть ее до печенок. Но я на твоей стороне, и публика тоже. Подумай вот о чем: если она будет продолжать цепляться за Тони, то в нашем возрасте будет кормить его детским питанием и менять ему пеленки.

Пилар не то засмеялась, не то застонала.

— Ох, Элен, мне здесь так плохо, но я не знаю, куда мне деваться. Знаешь, я даже не боролась.

— Потому что ты не воин. — Элен встала со скамеечки, пересела на ручку кресла и обняла Пилар. — Ты красивая, умная и добрая женщина, у которой не сложилась судьба. Но черт побери, моя дорогая, если эта дверь закрылась, то оно и к лучшему.

— Ты говоришь в точности как Тони.

— Без оскорблений, пожалуйста. Он врал, а я говорю правду.

— Может быть, ты и права. Я плохо соображаю. Не представляю себе, что будет. Ни через час, ни через год. О господи, я даже не заставила его расплатиться! У меня не хватило на это духу.

— Не беспокойся. Он с лихвой заплатит Рене. — Элен наклонилась и поцеловала ее в макушку. «Такие мужчины, как Тони, рано или поздно расплачиваются за все», — подумала она. — А если ты действительно хочешь отомстить, я помогу тебе откладывать слушание дела в суде до тех пор, пока от Тони не останется одно сморщенное яичко.

Пилар чуть улыбнулась. На Элен всегда можно было положиться.

— Долгий процесс? Это было бы забавно, но сильно осложнило бы жизнь Софи. Элен, новая жизнь свалилась на меня как снег на голову. Что мне с ней делать?

— Что-нибудь придумаем.

Софии тоже было о чем подумать. От чтения договора у нее разболелась голова. Она поняла суть, хотя та была скрыта вуалью юридической терминологии. Суть заключалась в том, что La Signora, как обычно, проявляла свою волю. Ожидалось, что через год София докажет, чего она стоит. Если ей это удастся, то довольная бабушка передаст внучке часть своей столь желанной и заманчивой власти.

Что ж, она согласна. И ее не очень интересует, что именно придется для этого сделать. Теперь она понимает, что руководит Терезой.

Понять мотивы La Signora было труднее всего. Но ведь недаром они так похожи.

София не испытывала особого интереса к виноделию. Любить красивые виноградники и знать основы агротехники — это одно, а тратить на них время, чувства и усилия — совсем другое.

Но если ей в один прекрасный день предстоит занять место бабушки, придется освоить и это.

Может быть, она и предпочитает паркет пыльной земле, но…

София посмотрела на Тайлера, который хмуро читал текст своего договора.

«Этот наверняка предпочитает пыльную землю. В таком случае из нас выйдет хорошая деловая пара. Противоположности сходятся, — подумала она. — Тем более что от него тоже требуется поставить на кон все».

Да, La Signora еще раз продемонстрировала недюжинный ум и свою знаменитую непреклонность. Теперь, когда гнев уступил место здравому смыслу, София понимала, что дело имеет большие шансы на успех.

Если только Тай его не испортит.

— Тебе это не нравится, — сказала она.

— А чему тут нравиться, черт побери? Это дьявольская ловушка.

— Согласна. Таков стиль, Nonna. Солдаты строятся в шеренги быстрее и охотнее, когда им приказывают сделать это перед самой битвой. Если им дать время подумать, они могут дезертировать. Тай, ты не собираешься дезертировать?

Тайлер поднял глаза, и она увидела в них сталь. Твердую и холодную.

— Я управлял виноградниками Макмилланов восемь лет.

И не брошу их.

Нет, Тай не испортит дело.

— О'кей. Тогда давай договоримся. Ты хочешь одного, я другого. Как нам этого добиться? — Она встала и начала расхаживать по комнате. — Тебе легче.

— С чего ты взяла?

— Я бросаю свою квартиру и переезжаю на виллу. А ты остаешься дома. Мне предстоит в кратчайшие сроки овладеть искусством виноделия, а от тебя требуется только одно — общаться с людьми и время от времени сидеть на совещаниях.

— По-твоему, это легче? Я терпеть не могу общаться с людьми. А когда я буду ездить на совещания и слушать бесконечные разговоры о том, в чем я ни черта не смыслю, у меня за спиной будет стоять какой-то совершенно незнакомый малый!