Чтение онлайн

Половина собрания прыснула, Скалич старался сдержать улыбку.

– Коллеги, вернемся к мотивации. Если я не ошибаюсь, клиенту до жути полюбились резиновые перчатки, не так ли? – спросила я Женю, который знал о клиенте все, включая кличку клиентской собаки.

– Да, они не хотят с ними расставаться, говорят, что от перчаток продажи дернулись, – вяло отозвался Женя.

– Женя, не дипрессуй. Перчатки будут! Я предлагаю сделать их чуть длиннее и перфорировать под кружева. Нашим теткам в основном 45, остальные – около, так что все въедут.

Повисла пауза. Все, включая Горенко, уставились на меня. Сидящая справа Кепкина быстро рисовала резиновую перчатку, пробитую дырочками.

– Слушайте, это круто! Я под эти дырочки с китайцев еще и цену собью – это же минус резины сколько-то, – сообщил главный по сувенирке.

– Это очень круто, потому что целевая переводится в принцессы, причем беззатратно! – сообщил Женя.

– Женя, дай пять! Ты все понял! «Золушку» юзать не будем, но бал устроим. Без затрат не обойтись – думаю, стоит сшить мешочков для стирки – тоже в халяву, но продукт продавать прямо в них. То есть, без ребрендинга, просто спрячем привычный продукт в сам подарок. Пожалуйста, помогите оценить, насколько это прокатит. Лена, что скажете? – обратилась я к маркетологу.

– Ой, я прямо так не могу, но кажется, хорошо, – отозвалась нудная Лена.

– Тогда по местам? – спросила я, глядя на Скалича.

– По местам! И, Марина, с перчатками, думаю, это в «яблочко», – отозвался Скалич.

В этот день моим досталось больше обычного, нужно было хотя бы определиться по картинкам. К нам забегали встревоженные сувенирщики с риторическими вопросами типа:

– А сколько дырочек нужно пробивать? А в какой последовательности? А плотность резины сохраняем?

– Послушайте, рисунок Кепкина вам сделает, а в остальном мы – креатив, продакшн – это не к нам, – парировала Горенко.

– Вам хорошо, напридумываете, а мы – корячься, – ворчали менеджеры.

Вечером, включив ноут, я обнаружила четыре письма, среди которых одно – от Марка. Письмо было коротким.

«Клава, привет! Полагаю, адаптационный период прошел, пора бы выйти из норы. Марк».

Я набила ответ: «Марик, через пару недель приеду на выходные, поговорим. Я».

Второе письмо довело меня до хохота со слезами, оно начиналось словами: «Мариш, ну ты не представляешь, какой Магога пидорас!» Дальше шло многословное описание того, сколько денег Магога угробил на какие-то шорты, как его укусил какой-то опасный комар и как бедный Гога мотался с ним по кенийским больницам. Я от души поржала, оставив письмо без ответа, потому что по времени, уже на днях, эта сладкая парочка должна была вернуться в Москву.

Третьим шел вопрос Европы: «Ма, ты пропала. У меня все ништяк, меня ссылают в Англию на полгода, папа считает, что я еще могу чему-то научиться. Пиши чего-нибудь. Е».

Ответила: «Е, хай! Я практически жива, город страшный, есть памятник Бублику – дырка с ушами, они называют это «Пермяк, соленые уши». Люди – «наши», чуточку позади информационно, но с ч/ю, есть даже рестик с абсентом. Скучаю по вам. Езжай, учись и тоже пиши. Ма».

Четвертое послание еще несколько дней назад уложило бы меня на лопатки одним авторством. Сема настойчиво интересовался причиной моего молчания и писал, что, вероятно, приедет в Пермь в командировку. С особым цинизмом сообщалось, что у меня все время отключен телефон – «я раз двадцать звонил тебе, дорогая». Самое смешное заключалось в том, что sms о звонивших за выходные сдавало только один звонок с неопределенного номера! «Ну вот на хрен человеку врать?! Зачем ему это все вообще?» – думала я так спокойно, как никогда еще не думала о Семе.

Зазвонил телефон. Номер не определялся и на долю секунды я испугалась, но, услышав Борино «Маруся, привет!», заулыбалась.

– Привет, Бо! А скажи, чего это твой номер не определяется? – спросила я.

– А зачем? Расскажи лучше, что ты делала? – ерничал Боря теплым своим басом.

– Работала, а сразу после, как полагается, тусила на берегу моря в ожидании «казанки» с алыми парусами. Нам, ассолям, чем еще развлекаться?! – ответила я.

– На «я соскучилась», видимо, пока не тяну? Жалко, что даже шлепнуть тебя по телефону не выйдет, гадина моя, – сообщил Борис.

– Боб, я, честно говоря, тоже в Москву хочу, только вот мне нельзя. Гога с Магогой приезжают на днях, письмо прислали – я рыдала от хохота.

– Марусь, тебе скучно там совсем?

– Да не то, чтобы. Просто пока никак не поверю, что я в Перми. Ладно, привыкну, наверное, со временем! – отозвалась я, и вправду погрустнев.

– Не печалься, я вернусь чуть раньше, в четверг, мне удалось тут все уладить. Мы с тобой придумаем что-нибудь веселое, обещаю.

– Хорошо, Боб, возвращайся! До встречи! – прощаясь, сказала я.

– До встречи, девочка!

Дурацкие телефонные разговоры! Все переворачивается с ног на голову и обратно! Никогда не понятно, что и кто говорит, если не видны глаза! «Я засну и даже думать об этом не буду, чтобы башка не лопнула», – пообещала я себе самой, кутаясь в одеяло.

Среда прошла в работе с головой, мы всем отделом досидели в офисе почти до 23-х – перло, и было жаль откладывать мысли до завтра. Добрейшей души Нелли Борисовна Констандогло, жившая недалеко от работы, притащила нам пирожков с капустой, и энтузиазм наш возгорелся с новой силой. Идя домой, я поймала себя на мысли, что, собственно, Перми я не видела толком. Из дома – на работу и там допоздна, если не считать волшебные выходные с Борей.

В этот день Борис мне не звонил, но утром в четверг пришла sms-ка: «Маня, я невозможно соскучился! Нереально! Прилечу в 20.00, как же еще долго!» Я улыбнулась телефону и пошла в офис в очень хорошем настроении. Около пяти у меня зазвонил мобильник.

– Ну, наконец-то ты взяла трубку, – сообщил мне Семин голос.

– Сема? Привет, – сообщила я, чуть не подпрыгнув от неожиданности.

– Мари! Я очень беспокоился и решил лично убедиться, что с тобой все в порядке, – сказал мне голос в трубке.