Чтение онлайн

Подул восточный ветер, принося с собой вечернюю прохладу. Кэтрин не оборачивалась, но и не глядя на поверхность океана она знала, что на гребнях волн появились белые барашки пены. Каждый раз, когда поднимался восточный ветер, женщина вспоминала день, когда она стояла на крыльце дома, а Джек сообщил ей о том, что собирается его купить.

Такое с ней случалось довольно часто. Тысячи мелочей могли пробудить неприятные воспоминания о Джеке Лайонзе, Мойре Боланд и Роберте Харте. Ей внушали отвращение самолеты и все, что связано с авиацией. Упоминание об Ирландии или о Лондоне рождало в ее мозгу болезненные образы. Кэтрин не любила зонты и белые рубашки. Даже высокий стакан, наполненный пивом, мог резануть по ее душе, как лезвие острого ножа. Постепенно она научилась жить с этим, как люди учатся жить с нервным тиком, заиканием или хронической болью в колене.

Здравствуй, Мэтти! — поприветствовал Роберт подошедшую девочку.

Сказано это было вполне дружелюбно, но сдержанно. Излишняя фамильярность могла бы только насторожить Мэтти.

Здравствуйте, — отводя взгляд, ответила она.

Она была слишком хорошо воспитана, чтобы грубить взрослому.

Отличный улов, — глядя на рыбину, сказал Роберт.

Мэтти сама научилась удить рыбу, — не сводя глаз с дочери и Роберта, сообщила гостю Кэтрин.

Какая длина? Тридцать четыре или тридцать пять дюймов? — спросил Роберт.

Тридцать шесть, — не без гордости ответила Мэтти.

Она взяла коробочку со снастями из рук матери.

Я здесь буду чистить рыбу, — показывая на крыльцо, сказала девочка.

Хорошо. Только после этого, будь добра, смой всю требуху шлангом, — ответила Кэтрин.

Положив пойманную рыбу на угол крыльца, Мэтти осмотрела ее жабры и затем извлекла из коробочки специальный, остро отточенный нож. Первый надрез.

«Надеюсь, рыба уже мертва», — подумала мать.

Роберт отошел подальше от Мэтти и стал, опершись руками о перила крыльца.

«Он хочет со мной о чем-то поговорить», — решила Кэтрин.

Красивый отсюда открывается вид, — сообщил ей мужчина.

Она внимательно изучала его лицо. За время, прошедшее с их последней встречи, черты лица Роберта как-то заострились, а загар придавал ему какую-то монументальность. Ноги мужчины тоже сильно загорели, и покрывавшие их небольшие золотистые волоски четко выделялись на более темном фоне. Кэтрин еще не доводилось видеть голые ноги Роберта.

Как Мэтти? — спросил он, косясь на ее обтянутые шортами бедра.

Лучше, — тихо, чтобы не услышала дочь, сказала Кэтрин. — Весной нам пришлось несладко.

«’’Несладко” еще мягко сказано», — подумала она.

Тень вины Джека Лайонза пала на всю его семью.

Два месяца Кэтрин и Мэтти прожили в своем доме, как в осажденной крепости. То и дело им звонили незнакомцы и угрожали: «Джек не мог не знать, что находится в его сумке… Твой отец занес на борт самолета бомбу, убившую стольких людей…» По почте приходили исполненные горя письма от родственников погибших в авиакатастрофе. У ворот неизменно дежурили репортеры. Даже ежедневные поездки на работу были сопряжены с определенным риском, но Кэтрин упорно отказывалась уехать из своего дома, спрятаться куда-нибудь на время. Она официально обратилась в городское правление Эли с просьбой выделить для охраны ее дома наряд полиции. Члены правления созвали собрание горожан и после всестороннего обсуждения просьбы Кэтрин Лайонз проголосовали за выделение соответствующих средств из той части городского бюджета, что предназначался на благотворительность.

Со временем необходимость в охране отпала сама собой, но Кэтрин прекрасно понимала, что ни ей, ни Мэтти уже никогда не удастся зажить прежней, нормальной жизнью. Случившееся с их мужем и отцом навсегда останется в их жизни.

А как у тебя дела? — поинтересовался Роберт у Кэтрин.

Нормально.

Опираясь руками на перила крыльца, мужчина с неподдельным интересом взирал на сад и газон.

Ты выращиваешь розы, — констатировал он очевидное.

Да, по крайней мере, пытаюсь их выращивать.

Неплохо.

Не льсти мне. Выращивать розы на океанском побережье — глупое занятие.

В глубине сада росли темно-желтые «монахи» и усеянные большими шипами уинлокские розы, с краю — «крессида» и «просперо». Больше всего женщине нравились розы, названные в честь святой Сесилии. Их нежно-розовые, неправильной формы цветы пленяли ее воображение. К тому же эти растения были довольно неприхотливы и морской воздух не вредил им.

Мне следовало рассказать тебе все с самого начала, — сказал Роберт, — в первый же день.

Кэтрин была не готова к такому повороту событий.

Позже я хотел это сделать, но боялся потерять тебя.

Женщина молчала.

Я принял неправильное решение.

По крайней мере ты хотел, — сказала Кэтрин.

Хотеть мало.

Что сказано, то сказано. Что сделано, то сделано.

Иногда мне самой не верится, что все это случилось на самом деле, — задумчиво произнесла она.

Если бы об их связи стало известно раньше, то ничего, думаю, не произошло бы.

Насколько я поняла, террористы намеревались взорвать самолет посреди океана, там, где останется меньше улик? — глядя на свой розарий, поинтересовалась Кэтрин.

Да.

Почему они просто-напросто не позвонили в полицию или на телевидение от имени ИРА и не свалили вину на ирландских боевиков? — задумчиво спросила она.

Они не могли. Существует определенная система кодов, известная только ИРА и североирландской полиции. Лоялисты ее не знают.

Значит, единственная их надежда заключалась в том, что рано или поздно всплывет связь между Джеком и Мойрой?

Да. План террористов был не из простых.

Кэтрин тяжело вздохнула.

Где сейчас Мойра?

Сидит в белфастской тюрьме Мейз. По иронии судьбы взорвавшие самолет лоялисты сидят в соседних камерах.

Вы давно подозревали Джека?

Нет, в число подозреваемых входили все летчики, которые обслуживали маршрут Бостон — Хитроу.

Разумно ли прощать мужчину, который обманул тебя, пусть даже подчиняясь пресловутому служебному долгу? Не будет ли это несусветной глупостью с ее стороны?