Жена Наследника

Глядя в «окно» космическом станции (не березки, не парк какой — нибудь, а бесконечный и бескрайний черный космос}, я не спеша наслаждалась утренним терпким кофе и бутербродом, принесённым на подносе заботливой служанкой.

Хотя… заботу в этом случае явно проявил Кейн, как всегда тщательно следивший за каждым моим шагом.

Впрочем…

Я вздохнула, покосившись на бутерброд… нет, бутерброд — сэндвич. Бутерброды — по крайней мере, те, которые делали у нас дома, не напоминали произведение искусства: кусок хлеба, кусок докторской колбасы… ну, или масло и сыр — вот и ведь бутерброд. Мне же принесли чуть ли не целое меню на багете: тут тебе и какое — то варёное мяско, и листики салата. и даже аккуратно порезанные на тонкие кружки перепелиные яйца. Ну и венчало всю эту красоту маленькие, но очень сочные ломтики томатов.

В общем, сама не заметила, как подчистила всю тарелку.

— Интересно, это им Кейн подсказал мои вкусы или они в общем и целом ориентировались на землян, когда готовили? — хмыкнула я мысленно, заранее догадываясь, как будет звучать правильный ответ. Разумеется, Кейн подсказал.

Возможно даже, что и проследил.

Всё — равно…

Оставив пустую тарелку в сторону, я сделала пару больших глотков вкусного кофе, наслаждаясь его уже забытым вкусом. Когда скрываешься в лесах, пытаясь выжить — не до деликатесов и прочих радостей…

У дверей — внешних дверей в коридор — раздался негромкий сигнал, оповещающий, что там, снаружи, возле охраны, кто-то ожидает разрешения войти внутрь.

Ждать, кроме служанки, могла только одна персона.

Джессика.

Сделав жест рукой — так, как учил меня Кейн, я дала разрешение охране открыть дверь. Тут же в апартаменты вплыла «псевдомачеха» Кейна… склонив голову, как и положено добропорядочной аристократке перед монаршей особой.

Хмыкнув про себя (какие изменения в нашей жизни, надо же) — я пожелала блонди доброго утра: по их этикету, дав Джессике понять, что «особа императорской фамилии» заметила появление подданной и приглашает к разговору.

Иначе — любой подданный должен удалиться, дабы не спровоцировать гнев правителя.

В общем, всё у них очень запутано.

Джессика только вчера начала учить меня рашианскому…или королевскому… или королевско — рашианскому этикету, но я уже поняла, что это будет куда сложнее, чем физика в одиннадцатом классе, которую я лишь каким — то чудом сумела «натянуть» на четыре.

— Надеюсь, майледи спала хорошо? — осведомилась Джессика, первым же вопросом вгоняя меня в краску. Ну — да… поспишь тут, когда в кровати есть некто, кому сон, судя по всему, вообще не нужен. Нет — нет, после нашей первой совместной ночи, закончившейся разрушенной ванной, Кейн больше меня не трогал… то есть трогал, но совсем не так, предпочитая мучать моё тело только поцелуями и лёгкими, но совершенно невыносимыми прикосновениями.

— В следующий раз я возьму тебя только тогда. когда ты полностью выкинешь из головы эту дичь, которую тебе напела Агарет, — рыкнул мне куда — то в шею Кейн (воздержание ему тоже давалось нелегко — куда тяжелее меня). — Пока у тебя плескается хотя бы полмысли сомнения, всё, на что ты можешь рассчитывать — это невинные ласки. Не больше.

И почему мне так обидно от его слов?

Псевдомачеха Кейна, присев на стул, аккуратно заметила:

— Майледи, Вам следует больше доверять супругу.

— Легко сказать… — покачала я головой. — Джессика, а давайте, вы меня будете по-прежнему, по имени звать, а? Ну невозможно же так.

Блондинка опустила голову — что означало: должна повиноваться, но есть возражения.

— Майледи, вы теперь не просто объявленная спутница наследника. Вы — его жена, его супруга. Я не имею права называть вас даже майледи — если переводить на английский с нашего языка, Вы — принцесса, Ваше Высочество, а не простая жена лорда. Но раз уж я несколько дней назад опрометчиво дала вам слово не называть вас по вашему титулу…

И блондинка внимательно посмотрела на меня. Мол, я и так уже виновата, что потребовала панибратства — куда же, мол, больше.

А я… вздрогнув от её напоминания, тут же мыслями улетела в свою первую ночь пребывания на станции — в ту самую ночь, когда из простой смоленской девочки я в одночасье превратилась в жену наследника рашианской империи.

Первая ночь…

Когда Кейн, снеся в одно мгновение стенку ванной комнаты, выбил из моих рук лезвие, он выглядел…не совсем человеком: острые когти; бугрящиеся, покрытые, словно драконьей чешуей, мышцы, и сверкающие злые глаза.

— Убил бы… — рыкнул мой супруг, с силой прижимая меня к своему изменившемуся телу. — Себя бы убил, если бы даже в мыслях подумал причинить тебе зло.

Я, замерев в крепких объятиях Кейна, слушала его злобное рычание…

Отнеся меня обратно в спальню и бесцеремонно бросив на кровать, мужчина прорычал:

— Оставайся на месте… и живой. — Каждый слово он цедил с необычайной тщательностью, как будто едва сдерживался. Кинув на меня короткий — но очень внимательный и трезвый — взгляд, Кейн, всё — также пребывая в образе получеловека — полудракона, направился к выходу, заметив у порога:

— Убьешь себя — я убью каждого члена твоей семьи. — Ядовито фыркнув, этот гад добавил — С днём свадьбы, дорогая!

Я осталась на месте, не в силах пошевелиться. От страха и от нервного напряжения меня тогда сильно колотило; слезы катились из глаз сами по себе, а мысли…мысли хаотично скакали от Кейна к родителям, от лезвия и того, что я хотела сделать, к словам Агаты… А вдруг…вдруг всё не так? Я ведь всегда подозревала, что она наврала мне в каких — то вещах. Но что если она наврала в самом главном?

Я не помню, как долго я находилась в одиночестве в апартаментах Кейна… но когда входная дверь отъехала в сторону, я замерла, не будучи готовой к новой встречи с захватчиком. Однако на пороге, опустив взгляд вниз, стояла Джессика.

Простите… — женщина замялась, очевидно, не сумев сразу подобрать правильный перевод обращения со своего языка. — Простите, Ваше Высочество. Наследник приказал мне войти в вашу спальню и оставаться с вами вплоть до его возвращения. Простите, ещё раз.

Между тем она по — прежнему стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу.