Жена для императора
Шрифт:
Демьян Никифорович Антифьев – маньяк? Боже всемилостивый…
– Серьёзно? Ничего более оригинального ты и придумать не смогла? Прикинуться умалишённой и попросить снять с тебя Ворот Ведьмы? А может сразу вложить тебе в руки стилет, приставить к моей груди и даже самому надавить – ввести клинок меж рёбер до самого сердца?
– Да что вы несёте, вашу мать? Пожалуйста!.. Хватит! Я не хочу! Прекратите сейчас же!
– Я прекращу, Иллария. Обязательно всё это прекращу.
Вот уж не думала, что меня передёрнет от ласкового касания ладони босса к моей онемевшей после удара током щеке. Хотя, куда сильнее меня почему-то приложило пронизывающим насквозь взглядом вперившихся в меня глаз этого непризнанного гения сценического перевоплощения. Но в том-то и вся проблема. Я не видела, чтобы он играл. Он был серьёзен, вашу мать, как никогда! Верил всему, что говорил и для чего всё это тут вытворял.
– Но только не раньше твоей ответной капитуляции. Пока ты не прекратишь строить из себя полоумную и не дашь своё искреннее согласие на наш брак. Разве я так много прошу, Иллария?
– Демьян Никифорович, ну… пожалуйста! Родненький вы наш. Ну сколько можно? Перестаньте уже! Если вы хотели меня напугать, то уже давно это сделали.
Босс сдержанно вздыхает и… у меня резко холодеют все внутренности. Потому что он и не думает переставать. Это вздох подавленного раздражения и лёгкого сожаления перед…
– Ты не оставляешь мне выбора, Иллария. Если тебе и дальше нравится играть в этот явно затянувшийся бред…
Он отнимает руку от моего лица, чтобы снова продемонстрировать, как сожмёт свои пальцы в кулак. Но мой новый условный рефлекс срабатывает куда быстрее моего контуженного рассудка.
– НЕТ! Умоляю! Не надо! Я сделаю всё, что вы не попросите, Демьян Никифорович! Вы выиграли. Только не делайте мне больше больно. ПОЖАЛУЙСТА!
И в следующую секунду начинаю сожалеть о всех сказанных мною с горяча словах. Поскольку триумфальная ухмылка, скользнувшая по чеканным губам моего босса, показалась намного ужасней той боли, которой он меня едва не убил чуть больше минуты назад. Видимо, я просто не соображала на что подписывалась. Да мне, если честно, откровенно на это плевать. Всё, о чём я могу сейчас думать – это о возможности как-то отсюда выбраться. Неважно как. Лишь бы перестали пытать током и наконец-то сняли с этих жутких цепей.
– Такой ты мне нравишься куда больше. СТРАЖА!
Стража?!
Господи. Неужели это ещё не всё?
Я даже не успела испытать хоть какого-нибудь маломальского облегчения от мысли, что Антифьев надо мной сжалился и сейчас меня отпустит. Последовавший за коротким выкриком босса ржавый скрежет железного замка и тяжёлых навесных петель тюремных дверей чуть было не довёл меня до очередного истеричного срыва. А дальше и того хуже. Я не верила своим глазам, вытаращив их до предела и наблюдая за происходящим, как за самым дичайшим кошмаром всей моей жизни.
Внутрь не особо просторного каменного мешка ввалилось как минимум трое человек – двое мужчин и одна женщина. Причём все были разодеты под стать Демьяну Никифоровичу. То есть в тяжёлые средневековые наряды и ни разу не сказать что бутафорские. Мужчины так вообще выглядели в своих увесистых доспехах настолько реалистично, будто и вправду жили в этих насквозь просаленных и прокопчённых постоянной ноской вещах денно и нощно, не снимая их даже перед сном. Я это поняла буквально через несколько секунд. Когда один из них приблизился ко мне, чтобы раскрутить на моих запястьях в железных наручах стальные болты. В нос ударило таким спёртым смрадом из смешанных ароматов, что у меня невольно запершило в горле и ещё сильнее заслезились глаза.
Мысли о том, что это всего лишь сценическая постановка не пойми какого РПГ-квеста, уже не выглядели для меня, как раньше, логическим объяснением происходящему. Поскольку никакой логики во всём этом кошмаре я больше не прослеживала! А верить в то, что это всё по-настоящему…
Да ни за что на свете!
– Только не думай, будто сумела выиграть для себя немного дополнительного времени, Иллария. Любой неверный шаг с твоей стороны или какая-нибудь отчаянная выходка, и эти стены станут твоим пристанищем до конца твоих дней. Не забывай, любовь моя. Лишь от твоего правильного поведения и полного во всём мне подчинения зависит всё твоё ближайшее будущее. И не только твоё.
Не знаю, что хотел этим сказать Демьян Никифорович, но выглядело это даже для меня пугающе жутко. То, как он обошёл застывшую в центе камеры незнакомую мне женщину и с показательной бережностью обхватил её предплечья своими увесистыми ладошками. А если брать во внимание его внушительный рост и гладиаторскую комплекцию, не спасало даже плотное телосложение незнакомки, разодетой в многослойные одежды то ли дворянки, то ли особо привилегированной служанки. Думаю, ему не обязательно демонстрировать свои “магические” примочки. Захочет, свернёт ей шею в один присест всего за одну долю секунды.
Я, конечно, понятия не имею, кто это и почему Антифьев пытается мне угрожать через её жизнь. Но я как-то не привыкла, чтобы кого-то намеревались убить на моих глазах, намекая об этом прямым текстом.
– Я многих оставил в живых дорогих твоему сердцу близких, соратников и даже небольшую часть из твоей личной прислуги. На тот случай, когда однажды в твою голову придёт мысль о том, что тебе, вроде как, больше нечего терять. Иногда цена чужой жизни кажется выше собственной. А ты, как я помню, натура весьма эмоциональная. Можешь всплакнуть даже над подавившейся вишнёвой косточкой любимой канарейкой, устроив ей впоследствии в дворцовом саду пышные похороны.
– Ей было тогда всего тринадцать!.. – незнакомка в тяжёлом бархатном платье тёмно-сизого цвета и с чудным головным убором поверх длинного покрывала впервые подала свой слегка возмущённый голос. – Вы, небось, тоже в детстве чудачили, даже не представляю, как и сколько. До Ардора в своё время о вас доходили не менее впечатляющие слухи.
– Бьюсь об заклад, какая-то из них часть даже чистая правда. – Антифьев жёстко осклабился и “ласково” сжал свои пальчики на полных предплечьях немолодой незнакомки. Не знаю, насколько сильно, но судя по тому, как у женщины побелело лицо и чуть вылезли из орбит глаза, было ей сейчас не слаще моего.
Откровенно говоря, я продолжала офигивать от происходящего всё больше и больше. И даже не заметила, как меня полностью освободили от наручей. Так и продолжала сидеть на скудной соломке, прижавшись к каменной стене и машинально, почти не замечая, что делаю, растирала затёкшие запястья дрожащими ладонями. А взглядом и всем вниманием была намертво прикована к происходящему в центре камеры. Видимо, всё ещё надеялась, что смотрю сейчас либо какой-то жутко бредовый сон, либо гиперреалистичный 3-Д фильм.