Чтение онлайн

– Когда?

На скулах Анатоля заиграли желваки.

– Когда?… Через год и один день со дня нашей свадьбы.

– Похоже на детскую сказку.

– Но вы же именно это здесь и искали, верно?
– фыркнул Анатоль.
– Сказку.

Это напоминание о портрете хлестнуло Медлин, словно удар бича, - она-то считала, что все забыто. Наверное, она не так уж много узнала о мужчинах… По крайней мере, об этом мужчине.

Подняв глаза на Анатоля, девушка со спокойным достоинством проговорила:

– Возможно, я и приехала к вам, полная радужных надежд, но вы, сэр, очень быстро меня от них избавили.

Потом подобрала юбки и поскорее направилась в дом, пока буря оскорбленных чувств, бушевавшая в ее груди, не успела разразиться обычными слезами.

На этот раз Анатоль не пытался ее удержать. Ему до боли хотелось стиснуть ее в объятиях, осыпать поцелуями, отнести в постель и забыться в любви. Как и должен был поступить мужчина со своей женой, как поступил бы он сам, если бы между ним и Медлин не стояла преграда недосказанности.

Однако Анатоль лишь молча глядел, как скрываются за дверями дома яркое платье и огненно-рыжие волосы. Казалось, что вместе с ними из сада ушли свет и тепло, остались лишь серое небо и холодный ветер с моря.

Анатоль прижал пальцы к воспаленным глазам. Он так устал, что даже не мог выругаться. Снова он обидел Медлин, обидел помимо своей воли.

Господи, когда же он, наконец, научится вести себя с ней как подобает благовоспитанному, сдержанному джентльмену? Даже после того, как Тригг напугал его до полусмерти, даже после того, как он увидел, что в доме полным-полно суетливых женщин, Анатоль пытался держать себя в руках. Он хотел лишь отыскать Медлин и поговорить с ней твердо, но разумно.

Однако он не смог найти ее в саду, не смог обнаружить ее присутствия, хотя до предела напрягал свою силу. Ужас охватил его сердце, и он уже не думал ни о чем, кроме предательского обрыва. И когда Медлин, наконец, появилась, он испытал такое великое облегчение, что пришлось замаскировать его слепым, необузданным гневом.

И как назло, в самый неподходящий момент она заговорила о том, чего Анатоль больше всего боялся. О старом крыле замка.

А он не смог придумать ничего лучше, как снова разыграть тирана, запретив ей входить в старое крыло, пока не пройдет год и один день.

Год и один день? Анатоль поморщился. С чего только ему пришла в голову подобная нелепость? Медлин права - и в самом деле фраза из детской сказки.

Но что еще он мог сказать или сделать? Отвести ее в старое крыло? Представить ей дух Просперо? Познакомить с остальным, не менее пугающим семейным наследием, включая его собственный проклятый дар?

Быть может, стоило бы именно так и поступить - и покончить с этим. Анатоль по натуре был прям, и ему всегда претила необходимость постоянно держать что-то в тайне. Маска, которую он носил, давно его угнетала.

Может быть, и вправду пришло время сказать Медлин все? Что, если тогда случится что-то ужасное?

Ответ был у него под ногами. Цветы, которые собрала Медлин, теперь валялись на дорожке. Анатоль даже не заметил, когда они выпали у нее из рук.

Он наклонился, чтобы поднять ветку азалии, и с раздражением отметил, что у него дрожат пальцы. Словно воочию видел он перед собой Медлин, которая протянула ему букет, - как сияли ее глаза, как нежно улыбались губы…

Анатоль провел пальцем по бархатистому лепестку азалии, и внезапно в ушах у него прозвучал насмешливый голос Романа: «Скажи-ка, не думал ты предложить ей цветы?»

Анатоль сжал губы, пытаясь изгнать порожденный этими словами образ. Рассказывали, что леди Дейдра изготовляла из цветов волшебный эликсир, дающий забвение. То был ее прощальный дар возлюбленному.

Анатоль никогда не хотел владеть магическими заклинаниями. Кроме одного - того, что поможет забыть. Забыть навсегда. И все же одного-единственного цветка хватило, чтобы прошлое предстало перед его мысленным взором так ясно, словно все это было вчера.

Он снова был ребенком, который нарушил строгий наказ отца, ребенком, который забыл обо всем на свете и пробрался в запретную комнату - бело-розовый будуар, казавшийся ему обителью ангелов.

Дверь была приоткрыта, и сквозь щель он видел свою золотоволосую мать, которая сидела в резном кресле на возвышении, словно королева на троне. Она склонилась над вышивкой, и тонкие пальцы сновали с восхитительной грацией.

Голубые глаза мягко светились. На сей раз она не плакала, что придало Анатолю смелости. Он проскользнул в дверь и тихо позвал:

– Мама!

Сесили испуганно вскинула голову. Ее лицо мгновенно утратило ясность, на нем мелькнули страх и отвращение.

– Оставь меня, - прошептала она. Мальчик робко протянул руку, показывая ей букетик диких цветов.

– Мама, я только хотел…

– Не подходи!
– Голос женщины звенел от ужаса. Она вскочила с кресла, спряталась за его спинку, лицо исказилось диким страхом.

У него поникли плечи. Он и не ждал, что ему позволят прикоснуться к матери, что она прижмет его к себе, взъерошит ему волосы, как поступали другие матери со своими сыновьями. Анатоль давно смирился с тем, что он плохой мальчик и недостоин любви.

Он просто хотел доказать ей, что на деле не такой уж плохой. Мальчик грустно посмотрел на растрепанный букет, зная, что не посмеет приблизиться к испуганной женщине. Оставалось лишь одно. Анатоль напряг все силы, и букет невесомо поплыл по воздуху к матери.

Дикий вопль вырвался из груди Сесили, и, ослепленная ужасом, она схватила первое, что подвернулось под руку, - хрустальную вазу.

Воспоминание о крике матери, звоне бьющегося хрусталя вонзилось в мозг Анатоля, как раскаленная игла. Он прижал к шраму кулак и стоял так, пока не унялась боль, всплывшая из глубин памяти.

Перед ним медленно, словно из тумана, возникал знакомый сад, колеблемые ветром деревья. Что-то мягкое щекотало его ладонь. Он разжал кулак - и увидел раздавленный цветок азалии. Смятые лепестки медленно упали на землю.