Чтение онлайн

Он осторожно заглянул за ствол дуба и… никого не увидел.

Септимус оперся рукой о ствол, беспокойно озираясь по сторонам. Такие таинственные исчезновения годились разве что для замка Ледж, но никак не для его опрятного церковного дворика.

Неужели девушка могла так быстро убежать? Почему она убежала? И самое главное, кто это был? Теперь Септимус был твердо уверен, что это не Бесс. А не будь он так стар и забывчив - еще раньше вспомнил бы, что Мэри Киннок похоронена в другой части кладбища.

Единственным, кого погребли здесь за последнее время, был…

Фитцледж вздрогнул, по спине у него пробежал Холодок. Он медленно обернулся, оглядел могильные плиты и наконец остановил взгляд на той, что поновее прочих. Теперь на камне лежала одинокая кроваво-красная роза.

Холод пробрал священника до мозга костей. Он прочел единственное слово, высеченное на плите. Одно слово. Имя.

«Мортмейн».

Анатоль расстегнул рубашку на груди, распахнул окно - но даже прохладный бриз, ворвавшийся в столовую, не освежил его разгоряченного тела. Ночной воздух был напоен ароматами цветов и моря, полон неясных намеков и призывов.

Внизу, под звездным небом, лежал сад, где буйно цвели азалии и примулы, колокольчики и рододендроны. Сад был разбит еще в прошлом веке хозяйкой замка, Дейдрой Сентледж, которая обладала удивительным даром растить цветы хоть на камне. Легенда гласит, что цветы она поливала слезами, а особенно пышно они разрослись на клочке земли, где пролилась ее кровь.

Сад жил и разрастался, несмотря на небрежение Анатоля, который почти не бывал там. Запахи цветов ядом жгли его душу, пробуждали горькие воспоминания и раскаяние, жалость к себе, которую он так презирал.

И только сегодня, впервые в своей жизни, Анатоль не ощущал нестерпимой тяжести родового проклятия.

Он взглянул на бронзовые часы, тикавшие на каминной полке. Сколько времени прошло с тех пор, как его невеста, взволнованная и краснеющая, поднялась наверх, чтобы раздеться и лечь в постель… В его постель? Пять минут? Десять?

Довольно, чтобы Уилл и еще один молодой слуга, Джереми, почти убрали остатки свадебного ужина. На столе красного дерева еще сияли хрусталь и серебро, матово светился фарфор - прекрасная посуда, которую долгие годы не вынимали из сундуков. За этим столом свободно разместились бы король Артур и все его рыцари. Увы, драгоценная утварь и обильный ужин пропали втуне.

Медлин поклевала что-то, как воробей… а Анатоль, всегда отличавшийся отменным аппетитом, в тот вечер полностью его утратил. Во всяком случае, в отношении еды.

Он двумя пальцами взял со стола бокал с бренди, сделал большой глоток - и золотистая жидкость огнем разлилась по жилам. Как будто Анатоль в этом нуждался! Его кровь сама пылала огнем с той минуты, когда он после венчания покинул церковь. Весь день Анатоля терзало мучительное нетерпение, и теперь он лишь дивился: что же не дает ему немедля взбежать наверх и сейчас же осуществить свои супружеские права?

Должно быть, обещание. И еще - широко раскрытые зеленые глаза, легкая дрожь в голосе Медлин, когда она жаловалась, что его поцелуй слишком груб.

Проклятие! А ведь ее поцелуй был таким неумелым, поспешным, скорее намеком на истинный поцелуй! Он не мог утолить жажду мужчины, а лишь пуще разжег ее. И все же… Этот поцелуй тронул душу Анатоля, пробудил в нем странные, непривычные желания - подхватить свою маленькую женушку на руки и нежно баюкать, делать ей приятное, давать необдуманные обещания.

Анатоль осушил бокал, резким движением поставил его на стол. Боже, как он взволнован! Можно подумать, что это ему, а не Медлин предстоит лишиться девственности.

Может быть, следует как-то подготовиться? Он провел ладонью по подбородку, нахмурился, уколовшись о щетину, потом стал рассматривать свои большие руки, которые могли быть скорее у конюха или крестьянина, нежели у джентльмена. Нельзя ли как-нибудь свести эти мозоли? А ночная рубашка? Анатоль так привык спать, нагишом, что ему и в голову не приходило обзавестись подобным нелепым одеянием.

Черт возьми, о чем он только думает? Анатоль опустил руки, ошарашенный странным направлением своих мыслей. И откуда такие мысли могли взяться в его голове?

Как будто непонятно, подумал он, стиснув зубы. Это все она, Медлин! Выбранная для него невеста. Огненная женщина. Если он не побережется, то…

Обостренное внутреннее чувство подсказало вдруг, что поблизости посторонний. Шаги в вестибюле. По замку шел кто-то, кому вовсе не следовало находиться здесь в это время. Анатоль прижал пальцы к вискам, сосредоточился.

Это… Фитцледж. Анатоль нахмурился. Что могло привести сюда Искателя Невест ночью, именно этой ночью? Он проследил за шаркающими шагами Фитцледжа, приближавшимися к столовой, и, как только старик достиг двери, взглядом распахнул ее.

Уилл и второй лакей оторвались от работы, слегка удивились, увидев на пороге священника. Впрочем, челядь замка Ледж привыкла к странностям. Слуги лишь пожали плечами и снова принялись составлять на подносы грязную посуду.

Фитцледж кивком поздоровался с ними и направился в Дальний конец зала, где его ждал Анатоль.

Он стоял, скрестив на груди руки, и лицо его отнюдь не выражало радости.

Он сразу заметил, что маленький священник выглядит необычно: с непокрытой головой, растрепанными волосами, а главное - без привычной своей безмятежности. Он взволнованно заговорил:

– Простите за вторжение, милорд. Я не собирался вас тревожить, но кое-что весь день не дает мне покоя… и я не мог заснуть, не посоветовавшись с вами.

– Именно сейчас? Не могли подождать до утра? Черт побери, сегодня моя первая брачная ночь!