Чтение онлайн

От: Исследователь-101 <researcher101@netherfieldcenter.org>

Тема: #13

Дата: 6 мая, 11:23

Кому: Жена-22 <Wife22@netherfieldcenter.org>

Дорогая Жена-22,

вы правы – и ваш, и мой номер присвоены случайным образом. На каждой стадии исследования мы используем 500 номеров, на следующей стадии снова начинаем с 1.

С уважением,

Исследователь-101

От: Жена-22 <Wife22@netherfieldcenter.org>

Тема: #2 после повторного обдумывания

Дата: 6 мая, 16:32

Кому: Исследователь-101 <researcher101@netherfieldcenter.org

Дорогой Исследователь-101,

“от скуки” не является причиной, по которой я участвую в этом опросе. Я участвую, потому что в этом году мне исполняется 45 лет – в этом возрасте умерла моя мать. Если бы она была жива, я говорила бы с ней вместо того, чтобы отвечать на ваши вопросы. Мы разговаривали бы о том, о чем, как я представляю, беседуют со своими матерями дочери, которым за сорок. Мы говорили бы о своих сексуальных желаниях (или отсутствии таковых), о вечных десяти фунтах [6] , которые мы то набираем, то сбрасываем снова и снова, о том, как трудно найти добросовестного сантехника. Мы обменивались бы секретами, как лучше всего запечь цыпленка, как выключать газ в случае пожара, чем выводить пятна. Она бы задавала мне вопросы, например, счастлива ли ты, любовь моя? Он хорошо с тобой обращается? Ты можешь представить себе, как вы будете стареть вместе с ним?

Моя мама никогда не станет бабушкой. У нее никогда не будет седых волос в бровях. Она никогда не попробует мою запеканку из тунца.

Вот почему я участвую в этом опросе.

Пожалуйста, пересмотрите мой ответ #2.

С наилучшими пожеланиями,

Жена-22

От: Исследователь-101 <researcher101@netherfieldcenter.org>

Тема: #2 после повторного обдумывания

Дата: 6 мая, 20:31

Кому: Жена-22 <Wife22@netherfieldcenter.org>

Дорогая Жена-22,

спасибо за вашу честность. Хочу, чтобы вы знали: участники часто пересматривают свои ответы или присылают дополнения. Примите мое искреннее сочувствие в связи с вашей утратой.

С уважением,

Исследователь-101

18.  Бегала, занималась дайвингом, ставила палатку, пекла хлеб, разводила костры, читала Стивена Кинга, вставала, чтобы переключить канал, часами болтала по телефону с подругами, целовала незнакомых мужчин, занималась сексом с незнакомыми мужчинами, флиртовала, носила бикини, почти каждое утро просыпалась счастливой безо всякой причины (может быть, благодаря тому, что живот был плоским независимо от того, что было съедено накануне), пила текилу, напевала “Глупые песни о любви” Пола Маккартни, лежала в траве и мечтала о будущем, об идеальной жизни, идеальном браке и единственной, настоящей любви.

19.  Готовлю ланчи, убеждаю членов семьи, что они способны на лучший выбор; напоминаю детям о запахе тела, о том, как вести себя с незнакомыми людьми, о крошках в углу рта. Готовлю сына к подростковой гормональной атаке. Готовлю мужа к наступлению у меня перименопаузы и к тому, что это будет для него означать (ПМС 30 дней в месяц вместо нынешних двух, к которым он привык). Покупаю многолетние цветы. Выкорчевываю многолетние цветы. Посылаю текстовые сообщения, эсэмэс, сижу в чатах, перезагружаюсь. В магазине пытаюсь выбрать очередь, которая движется быстрее других, игнорирую сообщения, удаляю сообщения, теряю ключи, не могу расслышать, что мне говорят (“протискиваться” становится “про сиськи отца”, “фетва” становится “фетой”), беспокоюсь – это ранняя глухота, ранний маразм, ранняя болезнь Альцгеймера, или я несчастлива в сексе, и в браке, и вообще в жизни, и с этим надо что-то делать?

20.  Кассир в “Бургер Кинг”, помощница в доме престарелых “Роял-Мэнор”, официантка в “Фрайдис”, официантка в “Джи-Си Хиларис”, стажер в театре “Чарльз Плейхаус”, составитель рекламных текстов в “Пиви Паттерсон”, драматург, жена, мать и, наконец, в настоящее время – преподаватель драматического искусства в начальной школе Кентвуд, от подготовительных до пятых классов.

– Элис! – взывает из кухни Уильям. – Элис!

Я слышу его приближающиеся шаги, быстро закрываю окно с анкетой Незерфилдского центра и захожу на сайт сплетен “Зеваки”.

– Вот ты где, – говорит он.

Он уже одет для работы: брюки цвета хаки и бледно-сиреневая рубашка. Я купила ему эту рубашку, зная, как отлично она подойдет к его темным глазам и волосам. Когда я ее принесла, он, разумеется, запротестовал.

– Мужчины не носят цвет лаванды, – сказал он.

– Да, но они носят цвет чертополоха, – возразила я.

Иногда все, что вам нужно сделать, чтобы заставить мужчину согласиться с вами – назвать вещь другим именем.

– Симпатичная рубашка, – замечаю я.

Он смотрит на экран моего ноутбука.

– Гвен Стефани и Братство Ужасных Брюк?

– Ты что-то хотел? – интересуюсь я.

– Да, эти действительно ужасны. Она в них выглядит как Оливер Твист. Да, я что-то хотел, но уже не помню что.

Это ответ, к которому я привыкла. Периодически один из нас с недоумевающим видом входит в комнату и спрашивает, не в курсе ли другой, что тот здесь делает.

– Что с тобой? – спрашивает Уильям.

Мой взгляд падает на счет за страховку мотоцикла.

– Вот что. Я хочу, чтобы ты наконец решил что-то насчет мотоцикла. Он уже целую вечность торчит у въезда в гараж. Ты никогда на нем не ездишь.

Мотоцикл занимает достаточно много места на нашей небольшой подъездной дорожке. Я не один раз случайно его задевала, въезжая в гараж.

– Скоро я снова начну на нем ездить.

– Ты повторяешь это уже несколько лет. И каждый год мы платим за мотоцикл налог и страховку.

– Да, но теперь точно! Скоро.

– Что скоро?

– Скоро начну ездить на мотоцикле, – повторяет он. – Больше, чем раньше.

– Хм-м, – рассеянно мычу я, возвращаясь к компьютеру.

– Постой. Это все, о чем ты хотела со мной поговорить? Мотоцикл?

– Уильям, это ты меня искал, припоминаешь?

Нет, мотоцикл – это не все, о чем я хотела поговорить со своим мужем. Я хотела, чтобы наш с ним разговор был гораздо глубже, чем страховки, налоги, в котором часу ты будешь дома и звонил ли ты мастеру насчет водостоков. Но, похоже, мы просто дрейфуем на поверхности бассейна, как дети на ковриках из пенопласта.