Желтые небеса
Шрифт:
«Значит, аппаратура Аблеса работает безотказно», – отметил Мартин.
– Стакнулись, – сам себе ответил Юстан. – Смотри, убийца, что я делаю ради людей!
Один из домов на экране осел, будто расплющенный невидимым прессом. Потом второй, третий… Звука не было. Юстан счастливо улыбался.
Мартин вскочил с кресла. Мощный выброс адреналина в кровь заставил его забыть обо всякой боли. Остановить этого психа, свернуть ему шею до того, как еще кто-нибудь в Хинемуте погибнет… Он не успел. Осязательные ощущения отключились, он потерял контроль над своим телом и растянулся на полу.
– У тебя не имперское мышление, – брезгливо процедил Юстан. – Это выше твоего понимания, убийца! Хинемут – дерьмовая дыра, которая не дала Кадму ни одного научного открытия, ни одного бессмертного произведения искусства. Кому он нужен? Никому. Я научу этих людей страдать, и тогда они научатся творить! Это и есть добро для человечества, но ты, дешевый наемник, в добре и зле ничего не смыслишь!
Кажется, он пнул Мартина в бок, но в последнем Мартин не был уверен. А все эти рассуждения он уже слыхал от Эша… Видимо, Юстан любит поговорить на эту тему.
Юстан кого-то позвал, потом сообщил:
– Сегодня я наказал Хинемут! Убийцу волоките в камеру.
– Может, сам пойдет? – спросил другой голос. – Таскай его каждый раз, уже надоело…
– Не… ты служишь великой цели! – прикрикнул Юстан. – Он сейчас разъярен, я же за вас, дураков, беспокоюсь.
Мартина швырнули в камеру, дверь закрылась. И снова – пляшущий фиолетовый сумрак. Боль. Бессилие.
…Раз за разом на него накатывали волны застарелого страха, неприязни, уныния… и еще чего-то тошнотворного, не поддающегося определению. Словно заглянул в темную кладовку с давно испортившимися гниющими продуктами или куда похуже. Он вернул на тарелку надкушенное пирожное: аппетит отшибло.
Вообще-то, все эти эмоции принадлежали не ему – они исходили от человека, сидевшего в инвалидном кресле по ту сторону сервированного на двоих столика, но произвольно закрываться от чужих эмоций ему не каждый раз удавалось.
– Так я могу рассчитывать хотя бы на должность внештатного консультанта? – изучающе глядя на него, спросил собеседник. – Я больше не способен вести активный образ жизни, но мой обширный опыт наверняка пригодится…
– Нет, – отрезал он. – Ситавис, вы находитесь под следствием.
– Ну, это же преходящие категории. – Ситавис, экс-шеф тайной полиции, рассеянно потер свой узкий заостренный подбородок. – Взять хотя бы вашего брата: вчера осужденный диссидент – сегодня лорд-дипломат, влиятельнейший государственный деятель… – В букет его эмоций вплелось нечто, напоминающее благодарность. – Вчерашние противники перед ним преклоняются, и лично я его тоже очень ценю. Заключив договор, он всех нас спас от рабства, от вторжения этих монстров в человеческом облике! Я признаю, что это великий человек. Жаль, что мы с ним не сработались…
«Да никакое рабство нам не грозило, и насчет монстров ты загнул. Стоит появиться чему-нибудь, что вам неподконтрольно, и такие, как ты, готовы обделаться от страха».
Вслух он этого не сказал.
– Вы кушайте, угощайтесь, – захлопотал Ситавис. – Вот коллекционное вино, пирожные, печенье… Вот, попробуйте!
Он усмехнулся: бывший шеф тайной полиции отлично знал его вкусы, не иначе как перед встречей пролистал копию досье. На столике стояли его самые любимые лакомства. Ну-ка, еще раз… Ага, закрылся. Не воспринимая больше эмоций Ситависа, он налил себе вина и взял пирожное.
– Следствие затянулось, – наблюдая, как он ест, заметил экс-шеф. – Сами понимаете, на суде я заговорю, а в этом слишком многие не заинтересованы.
– Угу, – согласился он.
Следствие и правда затянулось: началось осенью, а сейчас весна. Они расположились на открытой веранде особняка Ситависа, вокруг стояли окутанные зеленой дымкой деревья. В бледно-желтом небе носились, вереща, птицы, выше ползло темное веретено дирижабля.
– Я пишу мемуары, – печально вздохнул Ситавис.
– Я в курсе.
– Гм, знаете… Многие должностные лица приходят ко мне и предлагают деньги либо какие-нибудь ценные услуги… за то, чтобы я не упоминал их в своих мемуарах…
– Тоже в курсе. Со мной не пройдет, я вам ни хрена предлагать не собираюсь. Что вы можете обо мне сообщить? Я давал взятки. Заметьте, давал, а сам не беру! Женился после второго развода в обход закона, прошлым летом у меня был ка-апитальный запой… Валяйте, пишите. Об этом и так все знают, в газетах было.
– Да нет, что вы, я не собирался вас шантажировать, – запротестовал человек в инвалидном кресле. – Просто к слову пришлось. Вы кушайте… Или соблюдаете диету? Я вижу, вам удалось сбросить лишний вес, вы постройнели…
Что верно, то верно: он наконец-то избавился от пресловутой «пищевой зависимости» и на вкусную еду мог смотреть спокойно, не испытывая навязчивого желания поскорее слопать все без остатка.
– Ситавис, чего вы от меня хотите? Я человек занятой, свободного времени в обрез.
– Да-да, понимаю… Видите ли, после того, как я имел счастье познакомиться с тещей вашего достойного брата, я нуждаюсь в серьезном лечении. Наша медицина тут бессильна, но… гм, другие врачи могли бы поставить меня на ноги. Не замолвите словечко? А я вам, если понадобится, любую консультативную помощь окажу… Не пренебрегайте моей помощью!
Он прищурился:
– Так ведь они же монстры?
– Вся наша жизнь – это цепочка компромиссов. Я прикован к этому креслу, в то время как моя душа требует более деятельной жизни.
– Кое-кто из монстров будет против. Вам не следовало заказывать то убийство.
– Я просто делал свою работу. Все равно киллер не справился с заданием. Непрофессионал…
– Кстати, вам крупно повезло, что он погиб. Если б у него в ходе следствия сняли показания, вы бы сейчас не тут сидели, а в тюряге. – Он налил себе еще вина.