Чтение онлайн

– Тебе нравятся рыжеволосые?

Он слегка нахмурился и пожал плечами.

– Да. Конечно. А что?

– Просто так, – прошептала она, прячась за свой кофе.

Перепутье означает, что ты пойдешь направо или же налево, рассуждал Джим, растянувшись на полу в гараже, с гаечным ключом в руках.

По определению, когда ты подходишь к пересечению дорог, то должен выбрать направление, потому что стало невозможным продолжать движение вперед по той дороге, по которой ты шел: ты выезжаешь на шоссе или остаешься на асфальтированной дороге. Обгонишь машину с заездом за пунктирную разметку или же останешься в своей полосе и в безопасности. Заметив желтый сигнал светофора, ты либо разгоняешься, либо тормозишь.

Некоторые из этих решений не играют никакой роли. Другие, без вашего ведома, ставят на вашем пути пьяного водителя или же держат его в стороне от вас.

В случае Вина, кольцо, которое он не решался подарить, было эквивалентно повороту направо, прочь от автопоезда, который вот-вот наедет на замерзшую лужу: то, что парень сейчас делал, значило все для его жизни, и ему срочно нужно включить этот поворотник и съехать на новую дорогу. Сукин сын терял время со своей женщиной, ему нужно задать этот жизненно-важный вопрос прежде, чем она…

– Мать твою!

Джим выронил соскользнувший ключ и затряс рукой. Учитывая все обстоятельства, ему следует уделить немного внимания своему занятию; при условии, что он хочет сохранить все свои костяшки в целостности. Проблема в том, что его поглотили эти мысли о Вине.

Что, черт подери, ему сейчас делать с парнем? Как побудить его попросить руки у этой женщины?

В его прошлой жизни ответ был бы элементарным: приставить к его виску дуло пистолета и потащить парня к алтарю. Сейчас? Ему нужны чуть более цивилизованные методы.

Сев на холодный, бетонный пол, Джим окинул взглядом этот треклятый мотоцикл, который он таскает за собой с того момента, как осел в Штатах. Байк не работал тогда, не работает и сейчас, и судя по его ремонту через пятую точку, его будущее вполне известно. Боже, он не знал, с дурацкого наития купил его. Мечты о свободе, наверное. Либо поэтому, либо потому, что ему, как и любому парню с яйцами, нравились Харлеи. Собака отвернулась от солнечного места, на котором дремала, подергивая косматыми ушами.

Джим облизал кожу на содранной костяшке.

– Прости за ругань.

Казалось, собаку, положившую голову на лапы, это нисколько не заботило. Его густые брови были приподняты, будто Пес приготовился слушать что угодно, будь то проклятья или разговоры в смешанных компаниях.

– Перепутье, Пес. Ты знаешь, что это означает? Нужно выбирать. – Джим снова поднял гаечный ключ и еще раз принялся за болт, так сильно покрытый маслом, что было сложно сказать, был ли он шестиугольным. – Нужно выбирать.

Он вспомнил, как Девина смотрела на него с водительского сиденья того гламурного «БМВ». Я ждала, когда он растает, доверится мне и полюбит, но этого не произошло. И сейчас я начинаю терять свою уверенность, Джим, на самом деле.

Потом подумал о том, как ДиПьетро смотрел на ту темноволосую проститутку.

Да, все верно, налицо перекресток. Проблема в том, что ДиПьетро, тупица эдакий, подошел к указателю и вместо поворота направо, где стрелка указывала на «Страну счастья», он разыскивал город под названием «Загони себя в могилу, и оплакивать тебя будет только твой бухгалтер».

Джим надеялся, что рассказав Девине про кольцо, он выиграет немного времени, но как долго это будет продолжаться?

Черт, в каком-то смысле, его предыдущая работа была легче, потому что он обладал большей властью: завести цель в поле зрения, завалить ублюдка, смыться.

Но заставить Вина заметить очевидное… было намного сложнее. К тому же, раньше у Джима была тренировка и поддержка. Сейчас? Ничего.

Рычание двух харлеев заставило Джима обернуться. И его собаку.

Два байка катили по гравию к гаражу, и Джим позавидовал придуркам, чьи руки сжимали рули. Мотоциклы Эдриана и Эдди блестели, хромированные крылья и трубы подмигивали на свету, словно Харлеи знали о своих преимуществах и черт та с два станут скрывать свою гордость.

– Помочь с байком? – спросил Эдриан, выдвинув стойку и слезая с мотоцикла.

– Где твой шлем? – Джим уперся локтями в колени. – В Нью-Йорке есть такой закон.

– В Нью-Йорке полно законов. – Ботинки Эдриана заскрипели по гравию, потом затопали по бетону, когда он подошел к Джиму, оглядывая его проект «очумелые ручки». – Черт, ты где откопал этот хлам? На свалке?

– Неа, на складе металлолома.

– О, верно. Это шаг вперед. Моя вина.

Мужчины не обделили собаку вниманием, погладив ее, когда та забегала вокруг них, виляя хвостом. И, хорошие новости, сегодня она хромала чуть меньше, но Джим все равно свозит ее к ветеринару в понедельник. Он уже оставил послания в трех клиниках, и выиграет первая, которая ответит.

Эдди отвлекся от нежностей с собакой, кивнув в сторону байка.

– Думаю, здесь тебе понадобится больше, чем один помощник.

Джим потер щеку.

– Да нет, я справлюсь.

Все трое – Эдриан, Эдди и Собака – посмотрели на него с одинаковым скептическим выражением на лицах и морде…

Джим медленно опустил руку, его затылок напрягся так, будто его сжала холодная ладонь.

Они не отбрасывали теней. Ослепительный солнечный свет позади парней освещал их, и посреди тонких, темных следов, отбрасываемых голыми ветками деревьев вокруг гаража, они казались прифотошопленными… к этому пейзажу.

– Вы знаете… англичанина по имени Найджел? – Как только вопрос вылетел из его рта, он уже знал ответ.

Эдриан слегка улыбнулся.

– Мы выглядим как парни, которые якшаются с англичанами?

Джим нахмурился.

– Как вы узнали, где я живу?

– Чак сказал.

– Он сказал, что в четверг ночью у меня был день рождения? – Джим медленно встал на ноги. – Он и это вам сказал? Потому что я не говорил, а ты знал об этом, когда спросил вчера, получил ли я подарок ко дню рождения.