Жажда. Книга сестер
Шрифт:
– Дело не в возрасте.
– А в чем?
– В том, что ты недостаточно меня любишь.
– Неправда. Наша любовь для меня перевешивает все. Между тобой и остальным миром нет конкуренции.
– Тогда почему ты уделяешь мне так мало времени?
– Я не считаю, что мало. Но надо жить, Летиция. Любить не значит приносить себя в жертву. Если я откажусь ради тебя от Парижа, от Сорбонны, от учебы, это будет плохая любовь. Да, мои планы для меня важнее, чем “Шины”.
Девочка долго молчала, сраженная наповал.
– Может быть, ты разочаруешься. Может быть, вернешься.
– Может быть. Но если ты по-настоящему меня любишь, то не слишком горячо на это надейся.
– Не буду врать: я надеюсь.
Тристана обняла ее:
– Что бы ни случилось, ничто нас не разлучит.
– Как тебе удается быть такой оптимисткой?
– Просто я тебя люблю.
В комнату, как всегда, без стука вошла Нора. Игнорируя прелестное зрелище обнявшихся сестер, она заявила:
– Твоя затея будет дорого стоить. Ты же не спросила нас, готовы ли мы платить.
– Это ничего не будет вам стоить, – ответила Тристана. – Я получила стипендию, я занималась этим с прошлого года.
– У нас за спиной?
Эта жалкая реакция поразила Тристану и возмутила ее сестру.
– Мам, ты что, совсем не врубаешься? Почему ты не поздравляешь Тристану?
– А почему она не говорила нам о своих планах?
– Потому что не была уверена, что все получится. Неужели ты ничего поумнее не можешь сказать!
– Нельзя так разговаривать с матерью!
– Нельзя так разговаривать с дочерью, особенно если она совершает такие подвиги.
Оскорбившись, Нора вышла, хлопнув дверью.
– Спасибо, Летиция, – сказала растроганная Тристана.
– Она меня просто взбесила. По-моему, она тебе завидует.
Дверь открылась снова, вошел рассерженный Флоран:
– Вы нагрубили матери?
– Папа, да будет тебе известно, что Тристана получила стипендию, покрывающую все расходы на ее учебу.
– Ай да молодчина! – воскликнул отец, тут же забыв про свой гнев. – Тристана, милая, у меня нет слов!
В этот момент опять пришла Нора, рассчитывая послушать, как муж отчитывает дочерей. На похвалу Флорана она возразить не посмела.
– Ты только подумай, дорогая, – обратился он к жене, не подозревая, что задевает ее за живое, – как деликатно поступила Тристана! Проделала все сама, ни о чем нас не попросила! Не причинила никому ни малейшего беспокойства! Она у нас совсем взрослая!
Он не заметил уязвленного молчания матери. Превознося дочь, он ее идеализировал. Когда они остались наедине, Нора не удержалась:
– Разве Тристана не должна была спросить у тебя разрешения, прежде чем оформлять документы?
– Разве надо спрашивать разрешения, чтобы сделать родителям прекрасный сюрприз?
Нора поняла наконец свою ошибку. Но вместо того, чтобы винить себя, она затаила глубокую обиду на дочь. “Единственная цель Тристаны – унизить меня”, – искренне думала она. Как же наивен Флоран, если не понимает этого!
Эта невысказанная досада сделала атмосферу в доме невыносимой. Под предлогом обустройства жилья в Париже Тристана уехала из Мобёжа первым же поездом.
– Мне очень жаль, прости, – сказала она сестре.
– Я тебя понимаю, – ответила Летиция, от которой не укрылось ожесточение матери.
Как только Тристана уехала, Нора начала подрывную работу. В отсутствие Флорана, но в присутствии Летиции она звонила знакомым, как бы желая поделиться успехами старшей дочери:
– “Бак” с отличием, да-да. Государственная стипендия покроет все расходы на учебу в Сорбонне. Литература – вещь бесполезная, но, видимо, какой-то спрос есть. Боюсь, ей скучно с нами, даже с сестрой. Ей нравится думать, что она ничем нам не обязана.
Однажды она дошла до того, что сказала Летиции:
– Тристана нас презирает. Она все время подчеркивает свою независимость и превосходство над тобой.
– Мне тринадцать лет, мама. А Тристане будет осенью восемнадцать.
Летиции ничего не оставалось, как еще больше времени проводить на репетициях. Увы, без бас-гитары их музыка оставляла желать лучшего. Марен предложил найти замену. Это была их первая ссора.
Когда Тристана приехала на уикенд перед началом учебного года, сестра обрисовала ей ситуацию.
– Марен прав, – ответила она. – Меня надо заменить.
– Мы же с тобой вместе основали “Шины”! – запротестовала младшая.
– Посмотри на вещи реально. Мама бесится. Тебе придется с головой уйти в дела группы, иначе слетишь с катушек.
Марен познакомил их с неким Селестеном, игравшим на бас-гитаре уже три года. Сестры устроили прослушивание.
– Никакой, – сказала Летиция.
– Мне так не кажется. В нем что-то есть. Дай ему освоиться.
– Для меня твой уход из “Шин” – конец света.
– Просто смена обстоятельств. Прими это.
– А у меня есть выбор?
Тристана втихомолку радовалась. И хотя она скучала по младшей сестре, ее захватила новая жизнь. Почувствовав себя независимой, она в полной мере осознала, как угнетает ее домашняя обстановка. Когда отец отлучался, Нора становилась желчной, а то и агрессивной.
И еще был Париж. Переезд в этот незнакомый город вскружил ей голову. Изучать там литературу казалось чуть ли не плеоназмом. Литература и есть Париж. Нет ни одного парижского квартала, ни одной улицы, которая не была бы связана с каким-нибудь корифеем литературы.