Чтение онлайн

– Нет! – ужаснулась Роберта, но Деймон не дал ей продолжить.

– Твоя очередь, Джемма.

Джемма задумчиво нахмурилась:

– В прошлом году вы ночевали в гостинице. Случайно выглянули из окна и были поражены безумной страстью к моему брату.

Роберта разинула рот, но Деймон ничего не заметил.

– Очень мило. Не могла бы ты приплести сюда и Тедди?

– Роберта больше всего на свете хотела быть матерью, но судьба лишила ее этой возможности. Поэтому Тедди станет ее нежно любимым ребенком.

– А как насчет меня? – хмыкнул Деймон. – Я тоже хочу стать ее самым нежно любимым… пусть и не ребенком.

– Роберта, простите нас, пожалуйста, – попросила Джемма. – Это старая игра, которую мы… – Она вдруг осеклась. – Вы действительно видели Деймона прошлым летом? И влюбились в него? Удивительно! Уверены, что хотите выйти замуж за моего брата? Хочу, чтобы вы знали: он ужасно несносен!

– Нет, я не имею ни малейшего желания выходить замуж за вашего брата, – хихикнула Роберта.

– И совершенно незачем быть столь категоричной, – обиделся Деймон. – Я был бы рад жениться на вас, хотя вижу, что придется утешить боль раненого сердца с другой, более чувствительной особой.

– Но я увидела что-то в вашем лице, – не отставала Джемма. – И считаю…

– Я поехала на бал, который давала леди Чомли, – торопливо объяснила Роберта, спеша как можно скорее покончить с неприятной темой. – И кое-кого встретила. Мне хотелось бы стать его женой. Собственно говоря, я это твердо решила.

– Как чудесно! – позавидовала Джемма. – Любовь с первого взгляда. Должно быть, это просто восхитительно. Я столько раз влюблялась, но прежде неизменно обсуждала свои чувства с ближайшими подругами.

– Не упоминая о твоих менее близких подругах! – фыркнул брат. – И еще о половине Парижа. Хотя мне показалось, что между тобой и Делакруа была любовь с первого взгляда. По крайней мере весь Париж так считал.

– Ни в коем случае! – оскорбилась Джемма. – Я потолковала с каждой из приятельниц по отдельности, прежде чем позволить себе некую тень симпатии к этому человеку. Такова моя неизменная практика. Мужчина, о котором никто ничего не знает, наверняка оказывается либо занудой, либо больным.

– Вот видите, леди Роберта, вы еще можете передумать и разочароваться в любви с первого взгляда, – заметил Деймон.

– Но я довольно много знаю о нем, – застенчиво пробормотала Роберта.

– Если я что и люблю в этой жизни, так это проблемы, – объявила Джемма. – И чем они сложнее, тем лучше.

Роберта набрала в грудь воздуха и все рассказала. Ее исповедь была встречена гробовым молчанием.

Этим же днем

Харриет, герцогиня Берроу, отсутствовала в Лондоне целый год, а не была в Бомонт-Хаусе по крайней мере восемь лет. Но ничего не изменилось: все те же бесчисленные окна в мелких переплетах и башни, казавшиеся крайне неуместными в столичном городе. По бокам дом окружали террасы: дерзкий вызов общепринятому понятию городского особняка. Бомонт-Хаус выглядел так, словно был построен в Нортгемптоншире и перенесен в Лондон невидимой гигантской рукой. Окружающие дома, выстроенные из белого известняка, который предпочитали богатые люди, казались положительно оскорбленными соседством с таким чудовищем.

Когда она приезжала сюда в последний раз, Бенджамин был жив. Он бы взбежал по ступенькам, не дожидаясь ее, и взял бы в руки дверной молоток…

В то время Бенджамин всегда обгонял жену, а теперь единственным мужчиной, сопровождавшим ее на балы и во время визитов, был лакей.

Дверь открылась, и Харриет постаралась взять себя в руки. Не хватало еще испортить настроение Джемме! Бенджамина нет, нет уже несколько бесконечных месяцев, и после того, как она сделает кое-что в память о муже, – всего лишь кое-что, – забудет его навсегда. Уберет его образ в самый дальний уголок души. Ведь именно так поступают с усопшими мужьями, верно?

Уже не впервые она осознала, что размышления об усопшем муже нарушают ее душевное спокойствие, причем в самые неподходящие моменты.

Дворецкий проводил ее в маленькую столовую и отступил в сторону.

– Герцогиня… – заговорил он, но тут же, забыв обо всем, рванулся вперед.

Оказалось, что Джемма стоит на стуле, спиной к ним, и пытается снять со стены очень большую картину. Перед их изумленными взорами она покачнулась, поставила каблук на самый край стула и едва сумела сохранить равновесие. Но тут огромная позолоченная рама угрожающе дернулась.

– Ваша светлость! – завопил дворецкий и, протянув руки, успел поймать раму, прежде чем она грохнулась на пол.

Харриет тоже метнулась вперед, но времени поддержать Джемму не хватило. Обе свалились, запутавшись в юбках. Обручи фижм угрожающе топорщились над их головами. К сожалению, дворецкий не сумел удержать раму, и она врезалась в буфет.

– О нет! – рассмеялась Джемма. – Неужели это Харриет?

Харриет кое-как встала. Дворецкий Джеммы что-то кричал: скорее всего звал лакея.

– Это в самом деле я, – улыбнулась она. Ее подруга изменилась: красота приобрела лоск, которого не было и быть не могло много лет назад, в их общем детстве. Но вьющиеся белокурые волосы, темно-вишневые губы и, что важнее всего, умный взгляд блестящих глаз остались прежними.

Джемма одним отточенным шлепком вернула на место вышедшие из повиновения фижмы и перекатилась на бок, пытаясь встать. Харриет протянула ей руку. Джемма вскочила, в шорохе шелковых юбок, и вновь превратилась в утонченную и элегантную француженку. И Харриет тут же утонула в ее крепких объятиях.