Чтение онлайн

— В тот день, когда она получила донорское сердце, она шла под третьим номером среди пациентов с четвертой группой крови.

— Что произошло с пациентами, стоявшими впереди нее?

— Я сверилась с данными БОНА. Через несколько дней им обоим был присвоен восьмой номер очередности. Состояние полной утраты активности. Тех, кому присваивается восьмой номер, вычеркивают из списка.

— Иными словами, эти люди умерли? — негромко спросила Сьюзен Касадо.

— Они так и не дождались своих доноров, — кивнула Донна.

— Боже мой, — простонал Парр. — Значит, миссис Восс получила сердце, которое предназначалось другому человеку.

— Получается, так. И мы не знаем, каким образом.

— А откуда вы узнали о доноре? — спросила Сьюзен.

— Из телефонного звонка, — сказала Донна. — Это обычная практика. Трансплантационный координатор клиники, где находится донор, проверяет самую последнюю редакцию списка БОНА и звонит по контактному телефону пациента, стоящего в списке первым.

— Значит, вам позвонил трансплантационный координатор больницы имени Уилкокса?

— Да. Мы и раньше говорили с ним о других донорах. У меня не было причин усомниться в его словах.

— Не представляю, как Восс сумел это устроить, — покачал головой Арчер. — Ни один шаг не вызывал у нас сомнений. Все честно, все законно. Наверняка кому-то в больнице Уилкокса хорошо заплатили. Держу пари, что этот кто-то — их трансплантационный координатор. Итак, жена Восса получает сердце, а на репутацию Бейсайда падает тень. Получается, мы за деньги добываем донорские органы в обход существующих правил. А у нас нет никаких сведений по донору, чтобы все это проверить и перепроверить.

— Сведения так и не нашлись? — спросил Парр.

— Я искала везде, — вздохнула Донна. — В моем кабинете сведений по этому донору нет.

«Это Виктор Восс, — подумала Эбби. — Он позаботился, чтобы все бумаги исчезли».

— Самое скверное во всем этом — почки, — проворчал Уэттиг.

Парр хмуро покосился на Генерала:

— Что?

— Жене Восса не требовались почки, — сказал Уэттиг. — И печень с поджелудочной железой ей были не нужны. Что стало с этими органами? Ведь данные о них тоже не заносились в систему регистрации.

— Должно быть, их просто выбросили.

— Вот именно. И вместе с ними выбросили шанс на спасение трех или четырех жизней.

Собравшиеся морщились от негодования и укоризненно качали головами.

— Что нам теперь делать? — спросила Эбби.

В конференц-зале наступила тишина.

— Я просто не знаю, что мы должны делать, — сказал Парр и посмотрел на юриста. — Мы вообще обязаны что-то предпринимать?

— С точки зрения этики — да, — ответила Сьюзен. — Но если мы заявим об этом, нас ждут последствия. Я не напрасно употребила множественное число. Во-первых, история попадет в прессу. Представляете, какой лакомый кусочек получат газетчики? Тут и покупка донорских органов вне очереди, и причастность Виктора Восса. Во-вторых, все это в какой-то степени нарушит конфиденциальность самого процесса передачи донорских органов. Такое явно не понравится определенной части наших пациентов.

— Прежде всего тем, у кого полным-полно деньжищ, — фыркнул Уэттиг.

— Тем, за чей счет существует наша клиника, — поправил Парр. — Услышав, что с подачи Бейсайда власти занялись человеком уровня Виктора Восса, они усомнятся в нашей надежности. В нашем умении хранить врачебную тайну. Мы можем потерять всех частных пациентов. И наконец, это может дать обратный эффект. Вдруг нас посчитают соучастниками заговора? Мы потеряем репутацию надежной трансплантационной клиники. Если окажется, что Восс действительно сумел протащить того донора в обход регистрации, тень ляжет и на нашу клинику.

Лицо Арчера помрачнело. Эбби понимала его состояние. Случись такое, на трансплантационной программе Бейсайда будет поставлен крест. И на прославленной команде трансплантологов — тоже.

— В какой мере вся эта история известна за пределами клиники? — спросил Парр; он наконец-то заметил присутствие Эбби. — Доктор Ди Маттео, о чем вы рассказывали служащей БОНА?

— Общаясь с Хелен Льюис, я вообще не понимала, что к чему. Никто из нас не понимал. Мы лишь пытались выяснить, почему сведения о доноре не попали в их базу данных. На этом наш разговор и закончился. То есть проблема осталась нерешенной. Сразу после звонка миссис Льюис я поставила в известность докторов Арчера и Уэттига.

— И Ходелла. Вы непременно рассказали и ему.

— Я еще не говорила с Марком. Он сегодня практически весь день не выходит из операционной.

— Приятно слышать, — облегченно вздохнул Парр. — Значит, пока история остается в стенах этой комнаты. А миссис Льюис известно лишь то, что вы недоумеваете, как информация о доноре проскочила мимо них.

— Совершенно верно.

В зале послышался второй шумный вздох облегчения: к Парру присоединилась Сьюзен Касадо.

— Тогда все еще можно исправить. Мне думается, что доктору Арчеру необходимо самому позвонить в БОНА. Пусть он заверит миссис Льюис, что это было всего-навсего недоразумение, в котором мы теперь разобрались. Скорее всего, она это проглотит. Вряд ли она страдает повышенным любопытством. Мы же продолжим наводить справки, но осторожно, ничем себя не выдавая. Мы снова попытаемся связаться с доктором Николсом. Возможно, короткий разговор все прояснит.

— Вот только никто не знает, когда Николс вернется из отпуска, — заметил Арчер.

— А как насчет другого хирурга? — поинтересовалась Сьюзен. — Он вроде из Техаса?

— Мейпс? Я еще даже не звонил ему.

— Стоило бы.

— Я возражаю, — заявил Парр. — Нам незачем расширять этот круг.

— Почему, Джереми? Назовите причину.

— Чем меньше мы знаем, тем призрачней наша причастность ко всей этой… темной истории. Нужно обходить ее за мили. Скажите Хелен Льюис, что сердце для миссис Восс передали целенаправленно. Оно предназначалось только ей, и потому сведения о доноре не попали в БОНА. И больше — никаких объяснений.

— Иными словами, спрячем головы в песок, и поглубже, — ехидно бросил Уэттиг.

— Ничего не вижу, ничего не слышу. — Парр оглядел собравшихся, принимая молчание за общее согласие. — Думаю, вам и так понятно, что наш разговор не должен выйти за пределы этой комнаты.

— Вот только зло никуда не денется, — не выдержала Эбби. — Мы можем его не замечать, не видеть и не слышать, но оно все равно нас не отпустит.

— Клиника ни в чем не виновата, — отрезал Парр. — Мы не должны страдать. Не должны пасть жертвами злорадного любопытства и стать мишенями для домыслов.