Чтение онлайн

Вторник тоже прошел буднично. Сюрприз принесла лишь среда — когда я сидел в кабинете и читал отчет Артюхова о «шевелении» среди «высокой интеллигенции» ко мне пришел вестовой от князя Воронцова с просьбой навестить его вечером для важного разговора. О чем именно хочет поговорить Сергей Михайлович, я точно не знал, но игнорировать его просьбу не стал, сообщив вестовому, что буду в поместье светлого князя точно в срок.

Специально как-то наряжаться ради этой встречи я не стал, поэтому и уходить из отделения, пока не завершу все дела, не торопился. И лишь когда до назначенного времени осталось полчаса, я покинул рабочее место, поймал пролетку и поехал на встречу с князем.

В этот раз меня встретил Сергей Михайлович лично. Даже слуг рядом не было и пальто мне пришлось вешать на стойку самостоятельно. После чего Воронцов повел меня на второй этаж, где у него был свой кабинет. Зайдя внутрь, я с интересом огляделся. Мебель из светлого дерева. У окна массивный стол с креслом. То обито белой кожей. Слева от входа шкаф в потолок. Справа — небольшой личный мини-бар. Рядом с ним диван на две персоны в тон к рабочему креслу князя. Над диваном портрет какого-то мужчины. Возможно основатель рода Воронцовых, но тут я могу лишь догадываться.

Сергей Михайлович предложил мне присесть на диван, достал из бара пару рюмок и бутылку коньяка. После чего лично разлил по рюмкам и сел рядом. Торопиться пить я не стал, ожидая пояснений, к чему такое радушие.

— Григорий, — вздохнув, начал князь. — Могу я так к тебе обращаться? Все же я старше, а разговор нам предстоит… неформальный.

— Хорошо, Сергей Михайлович, — кивнул я.

— Так вот… Григорий, — князю было тяжело начать разговор, но он все же пересилил себя. — Я люблю свою дочь. От того и переживаю за ее будущее. И мне хотелось бы услышать от тебя — видишь ли ты свое будущее с ней?

Удивил, так удивил. У меня аж самым натуральным образом чуть челюсть не упала.

— Мне казалось, вы резко против нашего союза, — сказал я, пытаясь таким вопросом отсрочить свой ответ и собраться с мыслями.

— Так и было.

— Что же поменялось? — вскинул я бровь.

— Признаюсь честно — при первой нашей встрече ты не произвел на меня впечатления. Да и не сочти за дерзость, но я собирал сведения о тебе. Род у тебя пусть и старый, но не влиятельный, да и богатством не блещете. К тому же ты был в опале у собственного деда и мог лишиться даже права наследования. Но ладно это. Лида — моя единственная дочь и ее мужа я видел как консорта рода Воронцовых. В этом случае твое отлучение от собственного рода даже было бы плюсом. Но в то же время бросало на тебя тень. Одно дело — уйти самому, другое — когда тебя выгоняют.

Я молча слушал его, крутя в руке рюмку. Пока я не услышал ничего такого, о чем бы и сам не смог догадаться.

— Потом — твоя служба в жандармерии. Для большинства дворян служба — святое. Изначально дворянство и задумывалось первым императором как служивое в противовес набравшим силу боярам. Но вот ведомство и ее направленность… — князь покачал головой. — Никто не любит собственных надзирателей. А жандармы лишь в последние годы стали заниматься поднимающими голову революционерами. Но изначально были созданы для политического сыска. Искать заговоры и измены в среде дворянства. И жандармы справлялись со своей ролью блестяще. Настолько, что и стали столь нелюбимы среди высшего сословия.

Показалось, или словно за стеной кто-то прошебуршал? Я насторожился поначалу, но князь продолжил свой монолог и я был вынужден сосредоточиться на его словах. Все-таки интересные вещи он говорил.

— Когда мы разговаривали о вашем будущем, я не видел перед собой человека, способного защитить мою дочь в первую очередь от соперников и откровенных врагов нашего рода. Не менее влиятельных при дворе императора, чем наш.

— Но вы считаете теперь иначе? — все же решил я раскрыть рот.

— Я все еще думаю, что ты пока не готов, — признался Воронцов. — Но в то же время я вижу, что ты не стоишь на месте и вполне способен взобраться на ту высоту, которая позволит тебе не бояться врагов нашего рода и ответить им так, что они даже смотреть в нашу сторону не смогут.

— Что же это за враги такие? — не выдержал я.

— Род Шуйских — они наши конкуренты в промышленности. Липовы — к этим уже у нас счет. Их глава рода еще в молодости убил моего отца на дуэли. И у меня есть подозрения, что она была нечестной. Обоснованные, но вскрылось все относительно недавно. И расследование уже не провести, сейчас Валентин Липов — советник императора и защищен его личным эдиктом. Великая княгиня Елена. Моя дочь по неосторожности прошлась на одном из балов по ее внешнему виду, и княгиня смертельно обиделась. Не выгораживаю Лиду, но что сделано — того не воротишь. Это из самых влиятельных. Но у них есть должники, вассальные рода, да и просто деньги, чтобы похоронить наш род, стоит нам дать слабину.

— И что вы хотите от меня?

— Я уже задал свой вопрос, но могу повторить, — поморщился князь. — Видишь ли ты свое будущее с Лидой? Или твое мнение поменялось?

Задал мне он конечно задачку. Вот нет чтобы раньше так спокойно со мной поговорить и все объяснить? Нет же, надо было вмешиваться в мою жизнь, отправлять на Аляску, еще и Лиду во Францию — куда подальше. А потом еще и с Пожарскими договаривался о свадьбе дочери. Что сейчас произошло, что он мнение поменял? Пожарские его «послали»? И чтобы «не потерять лицо» он согласен даже на мою кандидатуру? Раз уж я стал невольной причиной этого разлада с родом Пожарских? Я не постеснялся и спросил его прямо об этом.

— Не высокого же ты обо мне мнения, — невесело хмыкнул князь. — Или совсем не знаешь раскладов сил между родами, что на мой взгляд еще хуже. Пожарские — не такой уж и сильный род, чтобы я боялся их гнева или тем более неудовольствия. Да и союзники они нам. И пусть со свадьбой действительно все договоренности расторгнуты, но на отношения между родами это сильно не повлияло. Но прекрати уже уходить от ответа, — раздраженно дернул щекой Воронцов.

— Я люблю Лиду, — вздохнул я. — Но консортом в ваш род не пойду. Раньше, пока дед был жив — да. Я был готов на это. Но какие бы отношения у меня ни были с моим дедом, одного у него не отнять — он действительно радел о роде Бологовских. Пусть его методы мне и не были по нраву. И предавать его память и память других моих предков я не собираюсь. Вижу ли я будущее с Лидой? Только в том случае, если она войдет в мой род…

— Исключено! — тут же перебил меня Сергей Михайлович. — Лида — моя единственная дочь. Уйди она — и уже мой род прервется. А я не менее твоего деда беспокоюсь о будущем собственного рода.

— Тогда выход здесь я вижу лишь один, — пожал я плечами и наконец замахнул рюмку коньяка, который успел в моих руках уже нагреться. Поморщился и закончил свою мысль. — Мое будущее с Лидой я вижу лишь при ее вхождении в мой род, но… — поднял я руку, не дав Воронцову снова меня перебить, — один из наших детей будет выведен из рода Бологовских и станет наследником вашего рода. Другого варианта у меня нет.