Чтение онлайн

Одри, прижав к себе Тори, думала над словами Митико:

«Мы все только учимся». Она повернулась к Филиппу.

— Папа, все, что ты сказал о маме, — правда?

— Да. К сожалению, да.

— Она во Франции?

— Я не могу этого утверждать. Из Вашингтона она отправилась в Париж. Остановилась в «Плазе». Но вчера она исчезла из отеля. Евгений Карск тоже пропал. Одному Богу известно, где они могут быть.

Одри крепче прижала к себе Тори, словно ища у нее защиты.

— Мне кажется, я знаю, где они скрываются.

Повисла напряженная тишина. Филипп осторожно поинтересовался:

— Откуда, Эйди?

— Прежде, чем я отвечу, — бесстрастно сказала Одри, поглаживая волосы Тори, — ты мне должен дать обещание, что с мамой ничего не случится. — Она подняла голову и посмотрела на отца. В глазах ее сверкнула ярость. Голос зазвенел, как натянутая тетива. — Для меня не имеет значения, что она сделала. Для меня не имеет значения, что будут думать и говорить о ней. Я люблю ее и не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Филипп кивнул.

— Обещаю тебе.

Одри прижалась щекой к волосам Тори. От девочки исходило тепло, оно успокаивало Одри, придавало ей уверенности в правоте своих слов.

— Она часто рассказывала мне об одном месте. Это был наш с ней секрет. Старинный отель в горах на юге Франции. Неподалеку от Ниццы.

Одри плакала. Тори, почувствовав общее напряжение, повернулась к Одри и прикоснулась к мокрой щеке.

— Мамочка, почему она плачет? Я не хочу, чтобы она плакала.

— Может быть, если ты поцелуешь Одри, ей станет легче, — мягко ответила дочери Элиан.

Тори обняла Одри и со всей серьезностью и искренностью, на которую способны лишь дети, поцеловала ее. Одри теперь плакала, не таясь. Она взглянула на отца.

— Монастырская Гора.

Все, кто сидел в комнате, испытали странное ощущение. Что-то завершилось, что-то доведено до конца. Одри плакала. Перед глазами проходила вся ее жизнь, она прощалась с прошлым, уходящим навсегда.

За окном цвела старая груша. Каждый раз, глядя на дерево, Лилиан поражалась контрасту между искривленным шишковатым стволом и нежными белыми цветами. Уродливость ствола смягчалась красотой цветов, как темнота ночного неба смягчается молочным светом звезд.

Лилиан и Карск приехали в обитель Блаженных Сердец глубокой ночью. Монастырь располагался неподалеку от Сен-Поль-де-Ванса. Они проехали без остановок десять часов. Прошлую ночь Лилиан и Карск провели в небольшом отеле на берегу Роны. На Лилиан, никогда прежде не проезжавшей по долине Роны, местность произвела самое тягостное впечатление. Серый смог, повисший над рекой, гигантские корпуса атомных станций действовали ей на нервы.

Монастырь стоял на вершине поросшего лесом холма. У подножия раскинулся небольшой городок Сен-Поль-де-Ванс. Городок находился в самом южном округе департамента Альпы Верхнего Прованса. Неглубокое ущелье, в котором он располагался, называлось Волчья Долина. До Ниццы было не больше часа езды. Построенный в начале пятнадцатого столетия, монастырь уже больше двухсот лет не использовался по назначению. Лет тридцать назад один предприимчивый повар из Ниццы перебрался сюда с намерением открыть гостиницу вдали от шумного курорта. Предприятие оказалось более чем успешным.

Рядом с основным зданием сохранилась небольшая часовня. В ней висело белое каменное распятие. По обе стороны от него расположились изъеденные временем деревянные изображения Иоанна Крестителя и апостола Иоанна. Угадывалась явная связь Ветхого и Нового заветов. За монастырской стеной туристы с приятным удивлением обнаруживали великолепный сад. Новый хозяин решил продолжить традиции прежних обитателей монастыря. Оливковые рощи перемежались фиалковыми полянами.

Лилиан пришла в восторг от этого места. Ее пленила древность монастырских стен, очаровала уединенность, почти полная оторванность от мира. В гостинице не было ни телевизора, ни радио. А телефон стоял лишь в кабинете хозяина. Лилиан казалось, что, приезжая сюда, она погружается в атмосферу ушедших столетий, забывает о грубости современного мира.

Но уединенность монастыря вовсе не означала, что за его стенами царит аскетизм. Напротив, отель поражал старинной роскошью, изысканным столом и великолепным обслуживанием. Из окон открывался чудесный вид на предгорья Альп.

Шел второй день отдыха Лилиан и Карска в этом романтическом уголке. Лилиан проснулась от шума. Карск одевался.

— Ты куда-то собрался?

— Уже почти девять. — Он кинул взгляд на письменный стол. Там лежала папка с информацией, которую предстояло расшифровать. — Пора приниматься за работу.

Лилиан приподнялась на кровати и обняла Карска.

— Не сейчас, — она притянула его к себе. — Не сейчас. Ведь работы очень много.

Но Карск не противился ее поцелуям. Ее руки скользнули вниз. Карск закрыл глаза и блаженно вздохнул. В сущности, какая разница, часом раньше или часом позже? Дело-то сделано. У него каждый раз замирало сердце от мысли о той огромной удаче, которую принесла ему Лилиан. Это ведь победа, его победа. И Карску хотелось насладиться ею как можно полнее. А это удивительное место располагало к блаженной лени. Дешифровка — занятие долгое и муторное, и Карск всегда недолюбливал эту работу. А работа предстояла действительно огромная. Слишком много информации — имен, адресов, планов. Понадобится не один день, чтобы разобраться во всем этом. Так что лишний час не имел значения. Ощущение счастья нарастало. Он вдруг вспомнил свою жену, верную, преданную, благоразумную. Но совсем холодную. Он улыбнулся. Как далеко ей до страстной Лилиан. А ведь с Лилиан было бы совсем неплохо, лениво подумал Карск. Горячая волна наслаждения подхватила и унесла прочь мысли и сомнения.

Потом он, похоже, заснул. Сквозь сладкую дремоту он слышал пение птиц за окном, чувствовал легкое дуновение ветра. Мир был наполнен тишиной и покоем. Он ощущал теплое тело Лилиан. Истома переполняла Карска. Он не слышал, как приотворилась дверь. Однако обостренное чувство опасности, безотказно служившее ему многие годы, заставило открыть глаза. В комнате кто-то был. Карск мигом проснулся. Рядом зашевелилась Лилиан. Вдруг она резко села в кровати.

— Боже!

— Здравствуй, Лилиан.