Чтение онлайн

— Демонстрация назначена на семь часов вечера. Начать атаку надо в восемь часов. Точно в восемь, — сказал Деуссио. — Ни минутой раньше, ни минутой позже.

Кореец встал.

— Можете считать, что он уже мертв.

— Раз вы так уверены в этом, — сказал Деуссио, — я хочу, чтобы вы возглавили группу. Это вовсе не значит, что я худшего мнения об остальных. Просто работа идет более гладко, когда за нее отвечает кто-то один.

Кореец кивнул и оглядел присутствующих. Возражавших не оказалось. Только семь непроницаемых масок.

Деуссио вручил им билеты на самолет и следил, как они выходят из кабинета. Он был доволен.

Точно так же он остался доволен и накануне вечером, когда в том же кабинете общался с шестью снайперами, отобранными из великого множества наемных убийц. Он тоже показал им фильм о Римо, но только ту его часть, в которой тот расправляется с тремя ниндзя.

Он обещал каждому из них десять тысяч долларов, назначил руководителя группы и подчеркнул, что они должны начать атаку в восемь часов вечера.

— Ровно в восемь часов. Точно в восемь. Вы поняли? — Утвердительные кивки. Общее согласие. Этих, по крайней мере, он мог отличить одного от другого. Он ничего не сказал снайперам о том, что на Римо нападут также и ниндзя. Как ничего не сказал и ниндзя насчет стрелков. Они должны сосредоточиться на одном: на своей цели, на Римо. И тогда эта цель действительно будет поражена.

Если Римо применит западные приемы против ниндзя, он будет убит снайперами Если же он использует восточные приемы против стрелков, восемь ниндзя не оставят ему никаких шансов.

Если же кто-то из ниндзя или снайперов пойдут в расход — что ж, это неизбежные издержки всякого рискованного дела.

Самое главное — это покончить с Римо. А после него — и со всем «Икс-фактором». Который, с высокой степенью вероятности, расположен в санатории Фолкрофт, Рай, Нью-Йорк.

На рассвете следующего дня Деуссио вспомнил свою голову в унитазе и решил, что его не устраивает просто сидеть дома и ждать вестей с места событий. Он захотел увидеть все своими глазами.

— Сэлли, — распорядился он, — мы отправляемся в поездку.

— Куда мы едем?

— В пустыню Моджав. Я слышал, там в это время года просто замечательно.

— Ну да?

Моджав. Солнце и жара словно молотом ударяли в голову, притупляя рассудок. Люди стояли вокруг с сухими, воспаленными глазами и видели все сквозь мерцающие волны раскаленного воздуха. И даже в темноте эти люди будут по-прежнему видеть вокруг все те же мерцающие линии, но даже не заметят этого — так быстро тело и мозг человека приспосабливаются к окружающим условиям.

Две большие палатки снова были поставлены за проволочным забором, окружающим опытный участок. Обе палатки в эти ранние вечерние часы заполняли корреспонденты, агрономы из разных стран и просто любопытные.

Никто не обращал особого внимания на шестерых мужчин, державшихся вместе и старавшихся никому не бросаться в глаза. Каждый из них имел при себе картонную трубку, в каких носят карты или чертежи. Когда какой-то подвыпивший корреспондент попытался втянуть одного из мужчин в разговор, то получил грубый отпор:

— Отойди, пока не получил ногой под зад!

Собравшиеся смотрели сквозь все еще запертую сетчатую ограду на участке, рассчитывая хоть одним глазом глянуть на филдинговские чудеса. Но солнцезащитный фильтр скрывал опытную делянку, и на всем огороженном участке не было видно ничего, кроме скамеек.

Длинная вереница лимузинов: «кадиллаков» и «линкольнов» стояла вдоль дороги, ведущей к палаткам. Был там и один «роллс-ройс», принадлежавший посланцу Индии. Индиец все время громогласно жаловался на жару, которая, по его мнению, и является причиной столь заметных изъянов американского национального характера.

— Мы знаем, сэр, — обратился к нему один из корреспондентов, — что ваша страна — единственная, которая не изъявила желания подписать контракт на «Чудесное зерно» мистера Филдинга, если его эксперимент увенчается успехом.

— Это верно, — сказал представитель Индии спокойно. — Мы намерены сначала изучить результаты эксперимента и лишь затем, соответствующим образом, определим наши дальнейшие шаги.

— Казалось бы, — продолжал корреспондент, — ваша страна с ее хроническим продовольственным кризисом должна бы быть в первых рядах желающих получить эти семена?

— Мы не позволим империалистам диктовать нам, какую проводить политику. Если у нас и есть продовольственный кризис — это наш собственный кризис.

— Тогда непонятно, — сказал репортер, который был еще очень молод и неопытен, — почему ваша страна постоянно обращается к Америке за продовольственной помощью.

Индийский посол повернулся и отошел с надменным видом. Он не намерен был выслушивать оскорбления.

Корреспондент посмотрел ему вслед, потом увидел стоящего рядом пожилого азиата в роскошном синем халате.

— Не удивляйтесь, молодой человек, — сказал Чиун. — Индусы всегда такие. Алчные и неблагодарные.

— А вы из какой страны, сэр? — спросил корреспондент, глянув на Чиуна с любопытством.

— Из Америки, — сказал быстро Римо. — Пойдем, папочка.

Когда корреспондент уже не мог их слышать, Чиун плюнул на песчаный пол палатки.

— Зачем ты сказал ему эту ужасную ложь?

— Потому что Северная Корея, где расположена деревня Синанджу, коммунистическая страна. Мы не имеем с ней дипломатических отношений. Только заикнись корреспонденту, что ты из Северной Кореи, и завтра же твои фотографии появятся на первых страницах всех газет. И каждый корреспондент пожелает узнать, чем ты здесь занимаешься.