Чтение онлайн

— Надеюсь, вы сможете меня простить. Эдита не ответила.

Чезаре Педроччи воспользовался паузой, чтобы в свою очередь осыпать хозяйку комплиментами:

— Я верил в вас с самого начала, донна Эдита, несмотря на то что, как говорил мессир Аллегри, все указывало на вас. Когда я увидел вас, то тут же понял, что такая юная девушка не способна совершить убийство. Тут все дело в знании людей.

Эдита насмешливо взглянула на косоглазого адвоката:

— Насколько мне известно, медик Мейтенс заплатил вам десять скудо, чтобы вы занялись этим делом. Так ведь все и было?

И прежде чем Педроччи успел ответить, слово взял судовладелец Пьетро ди Кадоре. Он сказал:

— Донна Эдита, я с самого начала был уверен, что все эти слухи и досужие вымыслы о том, что вы якобы виновны, суть ложь, ведь я знал, что за загадочным поведением Доербеков кроется тайна и что об истинном положении дел никто и не догадывается. Так что я всегда был на вашей стороне, хотя и не знал вас.

Сладкие речи судовладельца привели в ярость Доменико Лазарини, и он набросился на своего соперника:

— Мессир ди Кадоре, вы что же, действительно думаете, что донна Эдита не заметит вашей хитрости? Донна Эдита очень умна, несмотря на свою молодость, и совершенно точно знает, что вам нужно только добраться до ее кораблей, которые принадлежат по праву ей одной.

И, обратившись к Эдите, продолжил:

— Не позволяйте ему обмануть вас, этому пройдохе. Ди Кадоре хочет отнять у вас корабли, чтобы исключить таким образом своего самого главного конкурента. Лишь в этом его цель. Вам нужно держаться от него подальше. Я ничего не хочу сказать, донна Эдита, но нынешнее материальное положение ди Кадоре оставляет желать лучшего…

Еще бы немного, и Пьетро ди Кадоре набросился бы на Лазарини. Губы судовладельца сжались в узкую щелочку, а на лбу появились две вертикальные морщинки.

— Жалкий лизоблюд дожа! — прошипел ди Кадоре, вытирая со лба пот бархатным рукавом. — Я слишком хорошо знаю ваши происки и интриги, и меня удивило бы, если бы вы не заинтересовались донной Эдитой. Такой юбочник как вы! Это так на вас похоже!

Он прикрыл рукой рот, словно не желая, чтобы остальные слышали, и добавил:

— Ни одна женщина Венеции не может чувствовать себя с ним в безопасности, особенно та, которая носит шелк и парчу. Вы понимаете, что я имею в виду.

Педроччи и Аллегри хитро улыбнулись. А Лазарини поглядел Эдите прямо в глаза:

— И это говорит человек, о котором все знают, что он живет под одной крышей с двумя женщинами, подобно похотливому византийцу.

— Это ложь! Поверьте, донна Эдита, я до сих пор не женился только потому, что не нашел подходящей невесты. Не один венецианец сватал за меня свою дочь. Они ведут себя, словно торговцы рыбой на мосту Риальто. Все думают только о моих деньгах, никто не заботится о счастье собственного ребенка.

«Это мне знакомо», — хотела сказать Эдита, но промолчала.

— А почему же вы тогда шныряете здесь, словно кот за мышкой? — дерзко спросил Аллегри и рассмеялся судовладельцу прямо в лицо.

— Почему?! — воскликнул адвокат. — Потому что женщину, которая была бы одновременно богата, молода и прекрасна, не каждый день встретишь.

— Видите, — обратился Аллегри к Эдите, — вот тут-то наш законник и показал свое истинное лицо!

Эдита рассмеялась.

— Думаю, благородные господа, вы сами разоблачили себя! — Она хлопнула в ладоши, и через боковую дверь в комнату вошел одетый в черное медик Крестьен Мейтенс.

Чезаре Педроччи, который взялся за дело Эдиты по настоянию медика, протянул Мейтенсу руку, но тут же опустил ее, услышав слова Эдиты:

— Чтобы вы не терзали себя напрасными надеждами, господа, мне хотелось бы воспользоваться случаем и представить вам моего будущего супруга.

Медик взял Эдиту за правую руку и поклонился.

Аллегри, Лазарини, Педроччи и ди Кадоре стояли как громом пораженные. Первым нашелся Аллегри, который смиренно произнес:

— Ну вот и все, синьоры! — Он поднял брови и, ухмыльнувшись, огляделся по сторонам.

Ди Кадоре раньше остальных сумел воспользоваться создавшимся положением.

— Что касается меня, донна Эдита, то в моем отношении к вам ничего не изменится. Я по-прежнему преклоняюсь перед вами, но мной в первую очередь руководили деловые интересы. Если понадобится моя помощь, можете на меня рассчитывать.

Судовладелец поклонился и исчез. Аллегри и Лазарини последовали за ним. Адвокат задумчиво поковылял к двери, там еще раз обернулся и сказал:

— Помните, донна Эдита, Педроччи всегда к вашим услугам. С этими словами он удалился.

Мейтенс, по-прежнему державший Эдиту за руку, поглядел на нее и ухмыльнулся. Тут она внезапно отдернула руку и холодно произнесла:

— Вы хорошо сыграли свою роль, медик! Мейтенс кивнул:

— Хотелось бы мне, чтобы это была не игра, а правда!

Эдита возмутилась:

— Сударь, мы же с вами договаривались…

— Ну хорошо, хорошо, — перебил ее медик. — Просто вырвалось, простите. По крайней мере вы отделались от этих четверых.

Он поклонился и тоже вышел из комнаты.

Эдита, облегченно вздохнув, подошла к окну и поглядела на Большой Канал, серо и безжизненно струившийся внизу. Она смотрела на гондольеров, которые уверенно направляли свои длинные узкие лодки, лавируя между больших судов. Эдита усмехнулась и закрыла лицо руками. Для мужчин у нее осталась только улыбка. Нужно презирать жизнь, чтобы понять это, сказала себе дочь зеркальщика.

К Аллегри, Лазарини, Педроччи и ди Кадоре она испытывала лишь презрение, а вот медика Мейтенса ей впервые стало почти жаль. Роль, которую она ему отвела, должно быть, унизила его до глубины души, и тем не менее он сыграл ее так, как они и договаривались.