Зеркало смерти
Шрифт:
Ею овладело разнеженное, чуть грустное настроение. Виной тому была и выпитая за компанию рюмка, и усталость, и нежная, теплая ночь. Наташа шла не торопясь, изредка сторонилась проезжающих машин. Пару раз в темноте возникали неясные, бормочущие фигуры, но женщина даже не обращала на них внимания. Наташа никогда не была трусихой и знала – одиночная фигура – это еще не опасность. Достаточно решимости, чтобы отвергнуть любые притязания. Вот если пьяная компания…
Наконец она миновала частные особняки и двухэтажные желтые бараки, тянувшиеся вдоль переулка. Впереди была река, и она с наслаждением ощущала на своем лице прикосновение влажного мягкого воздуха. Крохотный веселый ручеек, впадавший в реку и накрытый бетонной плитой, был почти невидим в темноте, но она бы перешла через него и с закрытыми глазами. Потянулись покосившиеся деревянные заборы. Теперь оставалось миновать поляну, на которой в воскресные летние дни загорала молодежь, подняться на Акулову гору, и…
Она замедлила шаги. Было слышно, что впереди кто-то шел. Сперва женщина подумала, что человек идет ей навстречу, но тут же поняла, что тот удаляется от нее. «Все время шел впереди, а я и не заметила, – поняла Наташа. – Наверняка кто-то из соседей или в гости к ним… Хотя какие уж гости в такое время!»
На реке было чуть светлее, но она все равно различала впереди только неясный силуэт. Вскоре он повернул и пропал среди сосен на горе. Наташа остановилась. Почему-то ей не хотелось следовать за ним туда, в темноту. Бояться вроде было нечего, но… Ей сразу пришла на память Инна, ее испуганные, будто навеки, серые глаза. Нет, ей никогда не стать красивой, если вместо зрачков у нее будут два сгустка ночного ужаса. «Тоже ведь девушка не из забитых, да еще спортом занималась, а вот – чудом спаслась, да и то не до конца… Это ее до сих пор гложет, хотя про нее и можно сказать – повезло! Что же делать?»
Другой дороги к дому не было. Куда ни сверни, места все равно глухие. Гаражи, берег реки, сосны на горе, темные дома… «Пойду, – решила Наташа. – Главное, он меня не видел, а я его – да. И потом, что это я вдруг приняла его за мужчину? Может, это вообще женщина».
Она неохотно стала подниматься на гору. До дома оставалось всего ничего, но женщина не торопилась. Она вглядывалась в каждую тень, в каждый куст или ствол дерева, и только убедившись, что опасности нет, шла дальше. Вот и дорога на гребне горы, вот и хор лягушек внизу, в болоте. Луны сегодня не было, небо затягивали легкие облака. Наташа миновала дом Елены Юрьевны, открыла свою калитку… У нее отлегло от сердца, явились простые, уже домашние мысли. Прежде всего о том, что она так и не позвонила мужу – что он подумает? «У нас все как-то разладилось, и виновата я одна… Хотя я тоже не виновата – это обстоятельства…»
И, уже почти подойдя к крыльцу, женщина остолбенела. Теперь ее глаза окончательно привыкли к темноте и она видела – на крыльце стоит человек и… Пробует открыть дверь.
Ей показалось, что она закричала, но на самом деле, Наташа не издала ни звука. Закричало что-то внутри нее, а вот губы онемели, ноги отказывались слушаться, руки повисли, как сломанные ветки. Человек на крыльце ее не замечал. Он продолжал возиться с дверью. И Наташа была уверена, что это именно он все время шел перед нею, когда она достигла реки.
«К соседям!» – это была единственная мысль, которую исторгло ее помутившееся от страха сознание. Наташа сделала попытку развернуться, но тело осталось неподвижным. Фигура на крыльце выпрямилась, что-то звякнуло. «Отмычки?! Вор?! Убийца!»
Женщине, наконец, удалось пошевелиться. Она бросила отчаянный взгляд на соседский участок и увидела, что все окна в доме Елены Юрьевны давно погасли. «Спят. Что делать?! Кричать?! Но я не могу, не могу… Все пропало…»
Человек на крыльце тихонько откашлялся. Голос был, вне всяких сомнений, мужской. Он потоптался, тихо выдохнул и спустился по скрипучим ступеням. Еще мгновение постоял, глядя на запертую дверь, затем медленно двинулся вдоль дома. Он скрылся за углом, и Наташа снова сделала попытку пошевелиться. На этот раз получилось – она сумела переставить ноги, но вот управлять ими не получалось. Вместо того чтобы нести ее в безопасном направлении, к калитке, они сделали шаг вперед.
Она больше не различала никаких подозрительных звуков. Даже звука шагов не слышала, а ведь должна была – дом, стараниями Ильи, обсыпан гравиевыми дорожками. «Значит, он остановился. Стоит и смотрит. Куда?» Ответ пришел моментально. Незнакомец мог смотреть только в окно Анютиной комнаты, оно было сразу за углом.
«А ведь это то самое окно, – подумала она, пытаясь сделать шаг назад. – То самое, которое непонятно почему оказалось незапертым после той ужасной ночи… И на его подоконнике был след, а рассада внизу примята… Пошел, значит, проторенной дорожкой». Она была уверена, что незнакомец сейчас пробует распахнуть створку. «Но у него не выйдет, – думала она. – Оно заперто изнутри. В тот раз он, неведомо как, открыл его… Господи, неужели открыл изнутри?! А как еще он мог это сделать?!»
Эта мысль уже не первый раз ее посещала. В самом деле, она не знала, как можно было обосновать такой фокус? Рама была цела, задвижка в полном порядке. И в конце концов след, который она заметила на подоконнике, вел не в комнату, а из нее. Если бы тот сперва влез, а потом вылез, должно было остаться как минимум два отпечатка. Но был всего один… Все это Наташа понимала, но никак не хотела верить, что провела полночи, а может, и всю ночь, в одном доме с этим ужасным человеком.
Снова послышался хруст гравия. Из-за угла появилась фигура. Наташа быстро отступила к калитке, и тут, наконец, ее заметили. Мужчина так и подскочил, разглядев ее на дорожке. Наташа открыла рот, но вместо крика выдавила только неясный жалкий звук.
– Кто тут?! – спросил мужчина. В голосе слышался испуг, и это привело женщину в себя.
– Кто это? – он продолжал вглядываться в темноту.
– А вы… – почти прошептала она. – Кто?
Мужчина явно был ошеломлен и не знал, что сказать. Наташа еще немного отступила к калитке. Теперь она чувствовала, что сможет бежать и кричать, и к ней понемногу возвращалось самообладание. «Если он заговорил, значит, не все так ужасно, – поняла она. – Он сам боится!»
– Я тут живу, – сказала Наташа уже немного погромче. – А вы что тут делаете?
«Ох, грубо, не надо бы так! Вдруг он…» Но ночной гость предупредил ее опасения, поспешив оправдаться. Теперь он говорил почти заискивающе.
– Я вот зашел, думал, вы дома. Извините.
– Да кто вы такой? – все больше храбрясь, возмутилась женщина. – Что вам тут нужно в такое время? Час ночи, между прочим!
– У меня к вам дело, – извинялся мужчина. – Я уже заходил сегодня, но вас не было.
– Когда это вы заходили?
– Днем. Вы – Наталья Ильинична?
– Ну я, – Наташа слегка успокоилась. – Да вы-то кто?
Мужчина подошел поближе. Она отшатнулась было, но он заговорил так мирно и виновато, что женщина сумела взять себя в руки.
– Нам бы с вами давно надо познакомиться, – сказал он. – Я знал вашу сестру… Так жаль, что не был на ее похоронах, но я уезжал… Не мог прийти.
– Вы… Ее друг?! – не веря своим ушам, переспросила она.
– Может, пройдем в дом? На улице разговаривать неудобно, а я вас хотел кое о чем спросить…
Он опасливо огляделся по сторонам, и это движение очень не понравилось Наташе. «Чего боится? Совесть нечиста! Хочет убедиться, что нет свидетелей». Ее посетила мысль, которую она сочла совершенно блестящей.