Зеркало смерти
Шрифт:
– Хорошо же, – отчеканила она. – Надумаешь – заходи. Сама знаешь, я тебе всегда помогала. Могла бы и вспомнить… Да что там – кто помнит добро!
Наташа тоже смутилась. Теперь ей казалось, что она излишне резко оборвала эту женщину, которая когда-то столько сделала для всей осиротевшей семьи. Она попробовала ее удержать, но Елена Юрьевна подчеркнуто сдержанно попрощалась и покинула дом. Через минуту хлопнула калитка, соединявшая участки. Наташа только махнула рукой.
«Ну а что мне было делать? – подумала она. – Дать себя обокрасть только потому, что я кое-чем ей обязана? Она тоже хороша… Еще и обижается. Да ну ее! Наверняка больше никогда не увидимся».
И ей еще больше захотелось в Москву – к мужу, к ребенку, туда, где все ее любят, не ждут от нее никаких выгод.
«Уехать сегодня же? Но дело само не сделается, Елена Юрьевна права – нужно заняться оформлением документов. Голова идет кругом… И еще эти часы!»
Вспомнив о них, Наташа окончательно пала духом. Что же вчера произошло? Неужели, ей все привиделось? Ведь нынче часы выглядели так, будто были сломаны давным-давно. И стрелки стояли на тех же местах, как и прежде – соседка и та заметила. Но вчера… Что это было?
«А если впрямь видение? – испуганно подумала женщина. – Но со мной никогда такого не бывало! Конечно, я перенервничала… Только и думала о часах, о деньгах, об Анюте… Нет, не могло мне это привидеться! Как сказала Елена Юрьевна? Нехорошее место? Но кто может меня заставить повеситься или броситься в реку? Уж не место, во всяком случае! Тут нужно что-то посущественней! Но кто-то же заставил Анюту выпить упаковку таблеток…»
На улице стоял ясный день, бояться было нечего, но Наташа тревожно обошла весь дом, снова осматривая комнаты.
«Нет, лучше уехать! – решила она. – Потом вернусь с Пашей и мы уж вместе все решим. Ах, как нехорошо, у меня нет свидетеля, что часы шли! Но зато есть свидетель, что детали внутри не были выломаны. Паша видел это? Видел! А Елена Юрьевна может подтвердить обратное – там все разнесено в пух и прах. Кто-то же сделал это? Ведь не я?»
И тут ей вспомнилось, какими странными глазами смотрела на нее соседка, когда она ей пыталась втолковать, что часы недавно шли.
«Она посчитала меня сумасшедшей? Мол, сама пустила часы, сама сломала, сама себя напугала и все забыла?.. Может, потому и попыталась выцыганить дом? А что – с нее станется! Решила, что на меня можно нажать, и я сдамся…»
Наташа собрала сумку, в последний раз взобралась на чердак, еще раз посмотрела на часы, даже заглянула вовнутрь. Спустившись, закрыла за собой люк и прошлась по дому, пробуя, заперты ли окна.
Но окно в Анютиной комнате оказалось не запертым, а просто плотно прикрытым. Женщина машинально повернула шпингалет и вдруг остановилась, нахмурившись.
«В чем дело? Вчера вечером я все проверила – иначе не решилась бы уснуть. Окна были заперты, все до единого. Кто его отпер?» Наташа всмотрелась в подоконник и вдруг ей почудилось, что она различает на белой эмалевой краске след подошвы. Цветочная рассада под окном была слегка примята.
– Так. Ночью здесь кто-то был, – проговорила она вслух. И звук собственного голоса ее напугал.
Глава 5
Теперь она и подавно не решилась бы здесь остаться – ни на минуту! Наташа торопливо заперла дом, подхватила сумку и почти побежала к калитке.
За оградой стояла высокая, тонкая девушка с белокурыми волосами. Ее серые глаза были до того темны, что казались почти черными. Девушка не стучала в калитку – просто стояла, взявшись загорелой рукой за ограду и смотрела на приближающуюся женщину. Она кого-то смутно напомнила Наташе, но кого? Наташа никак не могла припомнить. Возможно, то была дачница, остановившаяся передохнуть.
Но девушка вдруг зашевелилась, толкнула калитку и самовольно вошла на участок. Наташа замедлила шаг и остановилась. «Кто это? Лицо такое знакомое… Кажется…»
– Наталья Ильинична? – произнесла та. – Это вы? Наташа так и ахнула. Это правильное, хотя и не слишком выразительное лицо, этот глубокий взгляд внезапно напомнил ей одну маленькую девочку… Точнее, двух маленьких девочек – совершенно одинаковых. Но поразило ее не это, и даже не глухой, застенчивый голос, на удивление не идущий к эффектной внешности девушки. Она с ней заговорила! В это невозможно было поверить!
– Вы уезжаете? – застенчиво произнесла гостья. – Уже?
Любой мужчина, взглянув на нее, проникся бы к ней мгновенной, хотя и немного снисходительной симпатией. Она была бесспорно хороша собой, но… почему-то не впечатляла. В чертах ее лица недоставало смелости, тонкий силуэт не будил ни вожделения, ни простого интереса – настолько он был идеален. Раздавшаяся в бедрах и в груди, уже рожавшая женщина не почувствовала бы к этой девушке ничего, кроме неприязни. Та была очень юной и такой милой…
– Постой-ка, – неуверенно сказала Наташа, продолжая вглядываться в ее лицо. – Инна? Или… Ирина?
– Я – Ирина! – Девушка расцвела и сделала шаг навстречу. – Смотрите – родинка!
Она указала на верхнюю губу.
– Узнали?!
Наташа узнала – и в то же время не хотела верить своим глазам. В сердце у нее что-то больно сжалось – будто кто-то напомнил ей, что время идет, она не становится моложе, а другие расцветают, смотрят наивным взглядом… Ждут какого-то чуда.
В сущности, Инна и Ирина – сестренки-близняшки, были совершенно неотличимы друг от друга. Только у Ирины была родинка над верхней губой. В остальном сестры были совершенно одинаковы – одинаковые светлые, чуть вьющиеся волосы, одинаковые серые глаза, точеные фигуры и странно-приглушенные голоса, как будто идущие через фильтр.
Сейчас им должно было быть по двадцать лет. Когда восемнадцатилетняя Наташа уезжала в Москву, девочкам было всего пять. Они запомнились ей двумя легкими, почти бестелесными фигурками, порхающими по Акуловой горе, подобно беспородным, но милым бабочкам-капустницам.
Когда она возвращалась сюда, чтобы похоронить отца и старшего брата, на поминках были и близняшки вместе с родителями. Девочки вытянулись, осунулись и сильно подурнели. Они превратились в нескладных застенчивых подростков и производили какое-то странное впечатление. А почему – Наташа поняла еще позже, когда приехала хоронить Илью. И тогда впервые поразилась – как это она раньше ничего не замечала?!