Чтение онлайн

«Что за бред!» – к счастью, Амари хватило ума не произнести этого вслух.

– Веласко Керво – властелин Нидоса, – с нажимом проговорил Алонцо. – Да-да, именно один из представителей того самого рода. Однако это неважно: главными для тебя будут не древние легенды и давно похороненная кровная вражда, а действия герцога. Разберись в происходящем!

Амари прикусил губу в бессильной ярости. Отец, разумеется, прав: держаться за кровную месть безрассудно. Последний из рода бывших врагов мог оказаться порядочным человеком. Хотя… что там говорилось о его несправедливости?

– И на слухи, и на жалобы можно не обращать внимания, – продолжил Алонцо, – но беженцы… их уже довольно много, и вряд ли приток босоты в благополучные районы страны порадует местных жителей. Кроме того, я менее всего заинтересован в усилении внутренней стражи и охоте за разбойниками. Действующая армия необходима на границе с Намитом, на подавление беспорядков внутри Кассии времени нет.

– Хорошо. Я согласен, что не стоит держаться за прошлое, но… чудовище? Это уж слишком, – сказал Амари. Подобный повод был смешон. Неужели Алонцо захотел наказать его именно так? – Я давно не верю в страшные сказки, отец.

– Я не предлагаю тебе в них уверовать. Просто разберись.

О желаниях, планах и робкой просьбе в случае войны отправиться в действующую армию следовало забыть.

– И каковы мои полномочия?

Алонцо, уже готовый к сопротивлению, превратил невысказанное возражение в улыбку – впрочем, довольно искреннюю. Он потянулся к шнуру для вызова слуг, приказал подать ужин; бросил взгляд на окно, где таяла алая полоса заката, и умирал вечер, превращаясь в ночь.

– Что касается полномочий, то их толком и нет. В Нозароке ты будешь моими глазами и ушами: видеть, слышать, подмечать неявное, но не судить.

Амари вздохнул, но не стал спорить.

– Разумеется, я не отбираю у тебя права действовать так, как посчитаешь нужным, – пояснил Алонцо. – Но хорошенько запомни, Амари: бессмысленных дуэлей я больше не потерплю.

***

Отъезд откладывался. Внезапно зарядившие дожди превратили дороги в месиво. Конечно, выехать удалось бы и сейчас, но топтаться в грязи из-за двух-трех дней выигрыша во времени Амари не хотел. Он нервно метался по дворцу, избегая знакомых и злясь на отсутствие в столице братьев. Славно было бы спросить совета у Рамеля, а с Дарио и Мигелем запереться где-нибудь и напиться до умопомрачения. Но, увы, старший отбыл на очередные мирные переговоры в Парис, а средние уехали к морю.

Амари бесцельно мерил шагами коридор, погрузившись в безрадостные размышления. Только с третьего раза расслышав собственное имя, он оглянулся. Из приоткрытой двери струился мягкий золотистый свет. В воздухе повеяло морской свежестью, которую сестра предпочитала изысканным цветочным ароматам и горьким южным благовониям. По ним в эту весну сходил с ума кастеллский двор, но Эрике не было до моды никакого дела.

Она стояла на пороге: маленькая, ясноглазая, с ниспадающими до пояса локонами черных волос. Летнее домашнее платье синего шелка подчеркивало ее тонкий стан, шею украшал огромный сапфир в серебряной оправе – с ним Эрика не расставалась никогда. Выглядела она сейчас как кто угодно, только не кассийская принцесса. В личные покои государей посторонних не пускали, и дети Алонцо пользовались полной свободой и пренебрегали этикетом. Во время же приемов и балов они одевались и вели себя так, чтобы не вызвать неудовольствие даже у самых ярых радетелей за церемонность и приличия.

– А я гадаю, кто ходит кругами по коридору, сопит и топочет. Даже удивилась: ведь в столичном замке приведений нет, а мои многочисленные поклонники действуют менее топорно. Может, зайдешь? – она усмехнулась, подмигнула и снова юркнула в комнату. Отказываться Амари не стал.

Апартаменты Эрики находились на третьем уровне монаршей башни. Светло в них было постоянно, даже в непогоду, однако ее высочество все равно жгла свечи мрачными северными днями. Если бы в комнаты зашел посторонний, он вряд ли понял, к кому попал. Многочисленные наряды и драгоценности, как и прочие сопровождающие благородных девиц, скрывались в нишах за портьерами. На виду оставались только книжные полки.

Во дворце имелась обширная библиотека, но она находилась в правом крыле на втором уровне, выходя окнами в сад. Старые липы давно разрослись и надежно скрывали небо, приказать вырубить их не поворачивался язык, перенести библиотеку тоже не решались. Любимые книги, географические карты и древние фолианты кочевали по комнатам главы семейства и его отпрысков. Порой, чтобы найти искомое, Амари обращался не к старенькому библиотекарю, а сразу к родичам.

– Эри, я у Мигеля «Хронику Тридцатилетней войны» брал, передашь ему, когда он вернется, хорошо? – спросил он, рассматривая рукописи и фолианты. В его последний визит на полках стояли книги поновее, а эти было страшно брать в руки: рассыплются еще.

– Непременно, братик.

Эрика любила историю, но войны и правители занимали ее мало. В круг интересов входила древняя философия, этика и обычаи ушедших времен. Еще она увлекалась легендами, гаданием и магией, хотя считалось, что последней в мире Эрохо никогда не существовало. Любовные снадобья, изготавливаемые ею в ужасающих количествах, Эрика дарила фрейлинам, сама же никогда ими не пользовалась, считая подобное недостойным.

Между потертыми корешками Амари увидел пару амулетов, собственноручно созданных сестрой, и едва не подпрыгнул, когда обнаружил на подоконнике хрустальный шар с впаянным в него глазом – хотелось бы верить, искусственным. Рядом в простой глиняной вазочке притаился сухой букетик вераны. Полевые цветы Эрика предпочитала изысканным садовым, но знали об этом только свои. Остальные дарили ей преимущественно розы.

– Суженый прислал с последним письмом, – проследив за его взглядом, пояснила Эрика.

Скоро она покинет столицу: бракосочетание с моревийским князем – дело решенное. Наверное, она могла отказаться, если бы влюбилась в кого-нибудь из знакомых кавалеров: вышла же их бабка Валенсия за обыкновенного барона, хотя прадед и договорился с элалийским султаном. Однако отказывать Эрика не спешила, да и на примете не имела никого.

– Перестань, – она склонила голову, на лоб упало несколько смоляных завитков. – На тебя же смотреть больно!

Будь здесь кто-нибудь другой, Амари отшутился бы, но с сестрой позволить себе неискренность не мог, отошел к окну и почти не удивился, когда на груди сжались тонкие пальчики. Эрика прижалась к его спине, уткнулась носом между лопаток, всхлипнула и затаила дыхание. Амари только и сумел, что накрыть ее руки своими.

– Эри, не расстраивайся. Лисичка, ну ты чего? – этим детским прозвищем он называл ее нечасто. Эрике оно не нравилось. Обычно она вскидывалась, спрашивала: «Я, по-твоему, рыжая?», а он в свою очередь упоминал черно-бурых хищниц, которыми славились леса на севере.