Чтение онлайн

— Может, и обостряется, только не у меня. Темперамент не тот. Или возраст? А может, и то, и другое. Так что не волнуйся, полковник, младенцев тебе давить не придется.

— Это радует.

— Могу обрадовать еще больше. Насчет своего происхождения я тоже никому не проболтался.

— Точно не проболтался? — усомнился полковник.

— Точно. Если бы я проболтался, то вы меня не с огневой позиции, а из психушки вытаскивали.

— Остается два пункта: кого убил и кого спас, — подвел итог полковник.

— Ну, вот давай и разберем эти моменты. Я рассказываю эпизод, вы записываете и потом проверяете последствия. Кстати, на что вы пишете?

— Здесь микрофон, — полковник указал пальцем на настольную лампу, — а пишем сюда.

Он извлек из-под стола устройство, сильно напоминающее нетбук моего времени.

— Можно взглянуть?

Я заинтересовался компьютером.

— Ладно, взгляни, — разрешил полковник.

— А не боишься мне секреты будущего раскрывать? Может, наш разговор сейчас пишут?

— Кто? Сэр Джеймс? Он с этой техникой не в ладах, а уж… охранники тем более. Смотри, думаю, ничего принципиально нового не увидишь.

Действительно что-то очень напоминающее…

— Неужто виндоза?!

— Она самая. А ты ожидал операционную систему будущего увидеть? Смотри.

— А как же конкуренция? Свободный рынок операционных систем?

— Есть, все есть. И рынок есть, и конкуренты, копошащиеся у подошв великой Майкрософт, тоже есть.

— Ничего не меняется! Ну, хоть Билл Гейтс-то помер?

— Не так давно.

— Слава богу! Хоть одна хорошая новость.

Я потыкал пальцем экран. Получается. Если посидеть часок-другой-третий, то мог бы и сам разобраться, как эта хреновина работает.

— Какой у нее номер?

— Двенадцатый. Скоро четырнадцатый обещают.

— А мы только до седьмого дошли.

Программа записи нашего разговора заинтересовала меня намного больше. Похоже, она не только разговор наш пишет, но и сразу переводить его в текстовую форму может.

— Может, — подтвердил полковник.

— Ошибок много?

— Не более одного процента. Фирма гарантирует.

— Довели, стало быть. В наше время только начинали на эту тему экспериментировать.

— Ну что, продолжим?

Полковник вернулся к нашей основной теме.

— Продолжим, — нехотя согласился я.

Рассказал я ему, как в горящем вагоне очнулся, как раненых помогал вытаскивать и как военинженеру подсказал людей в другую сторону отправить. Полковник только один вопрос задал:

— Но решение-то он принимал?

— Естественно. Он же военинженер первого ранга, считай, подполковник. А я кто? Штатский в трениках и майке.

Дальше я ему все как было рассказывал, только про женщину с детьми упоминать не стал. Почти дошли до встречи с окруженцами, и тут полковник меня удивил.

— Из показаний красноармейца Семяхина и штрафника Костромитина следует…

— Жив?!

— Кто?

— Костромитин, Сергей.

— Ну, ты тупой! Как бы он мертвый показания давал? Жив, естественно.

— А за «тупого» можно и по морде получить, — наехал я на полковника.

Тот пошел на попятную.

— Ну ладно, ладно, извиняюсь.

— Мне извинения твои до одного места. Лучше скажи, как он в штрафники попал?

Полковник сунул нос в свои бумаги.

— Обыкновенно. Из плена почти сразу сбежал, зиму перекантовался в какой-то деревне там же на Брянщине, весной перешел линию фронта. Четыре месяца его продержали в фильтрационном лагере, потом присудили три месяца штрафного батальона.

— А дальше?

— Что дальше?

— Дальше с ним что было?

— Откуда я знаю? Мы же с ним в одном времени, я отсюда его будущее узнать не могу.

— Узнай! Я тебя очень прошу, узнай! Придумай что-нибудь! Ну, скажи, что клиент условия ставит, сотрудничать отказывается.

Не выдержав моего напора, полковник соглашается.

— Да ладно, ладно, узнаю. Попробую, по крайней мере. Но это будет не скоро. Запрос уйдет через два дня, ответ — еще через две недели.

А вот это уже интересно! Значит, постоянной связи с будущим у них нет, только периодическая, раз в две недели. Что из этого следует? Пока ничего конкретного. Но интересный факт, очень интересный.

— Я подожду, сколько надо подожду. Ну, так что там за показания?

— А-а, когда они тебя встретили, ты был в компании каких-то окруженцев. Кто такие?

— Обычные окруженцы. Я и был-то с ними меньше двух суток. Никого не убил, никого не спас. Просто вместе шли на восток.

Неожиданно полковник меняет тему.

— Скажи, а на чем мы засыпались?

— На мелочах. Возраст твой званию не соответствует, про две тысячи четвертый год ляпнул и в запале не заметил. Да и вообще ни вы, ни обстановка не соответствуете реалиям нынешнего времени. Вы другие, совсем другие, говорите не так, не так двигаетесь, глаза у вас другие. Неужели из прежних «попаданцев» так никто ничего и не заметил?

— В отличие от тебя, они слишком мало пробыли здесь, чтобы разобраться в нюансах поведения людей. К тому же их привозили из тюрем, а одного вообще из палаты психбольницы. Попав в чуть более человеческие условия, они плыли и были готовы на все, лишь бы не попасть обратно и вернуться назад, в свое время. А ты успел пробыть здесь год, адаптировался к местным условиям, в том числе бытовым, даже неделя в одиночке не смогла выбить тебя из колеи.

— А сколько всего их было?

— Пять. Нет, шесть. Точно шесть, ты — седьмой.