Чтение онлайн

Глеб попробовал приподняться и почувствовал, как его корежит страшная ломота и усталость. Он вытянул левую руку с растопыренной пятерней, вцепился в траву и перекатился на бок. Спину лизнул холодный воздух, но кожа вмиг покрылась обильным горячим потом. Глебу показалось, что тело зарыдало от боли.

Шагах в трех от себя он заметил сжавшуюся в комок знакомую фигурку и еле слышным голосом позвал:

– Пяйвий...
– и увидел вспыхнувшие неподдельной радостью глаза.

Пяйвий на коленках подполз к нему, склонился, пытливо и нежно заглянул в лицо.

Живой... да?

– Да.
– Глеб проглотил колючую слюну.
– Ты... убил его?

Пяйвий молча покачал головой.

– Нет? А как же...

Глеб начал говорить и осекся: из-под темной сени деревьев с охапкой хвороста в руках вышел тот самый разбойник, с которым он дрался час... или вечность тому назад.

Пяйвий повернул голову и вцепился в чужака взглядом маленького злого волчонка.

Тот посмотрел в их сторону, пробубнил угрюмым баском:

– Очухался?

Шумно бросил хворост в траву и, повернувшись к ним спиной, с показным равнодушием присел у костра.

– Ты кто?
– спросил Глеб удивленно.

– Еще не понял?

– Нет... Если добрый человек, зачем бродишь по ночам... с булавой? Зачем напал?

– А если лихой?

– Если лихой, то почему не добил меня там, у дороги?

– Лежачих не бью.

– Могу встать!
– сказал Глеб с неожиданной яростью.
– Где мой меч?

– Не надо!
– Пяйвий вскочил, готовый заслонить его собою, но чужак пошарил рукой в траве и небрежно бросил через плечо измятую и покрытую зазубринами полосу стали.

– Вот твой меч. Им теперь только в грядках копаться.

Глеб хотел сказать в ответ что-нибудь обидное, но с языка сорвалось совсем не то:

– А купец клялся, что дамасский...

– Брехня!

Глеб не знал, что говорить. Сквозь треск костра слышно было, как чужак шевелит прутиком угли. Пяйвий снова опустился на землю, осторожно коснулся пальцем перевязанной руки Глеба.

– Больно?

– Ерунда...

– А ты крепкий парень, - донеслось от костра.
– Троих уложил.

– Двоих, - поправил Глеб, вспомнив недобитого лучника.

– И меня утомил изрядно. Думал, не одолею.

– Ты и не одолел. Подожди... Подымусь, продолжим.

– Продолжим, - с готовностью согласился чужак.
– Потом. Если встретимся.

– Почему потом?

Чужак обернулся, и Глеб разглядел дремучую, как у сказочного лесовика, бороду, под которой - показалось?
– пряталась ухмылка.

– Крови из тебя сколько вытекло - считал? Ушат, а то и поболе.

– Ну, ты загнул...

Глеб вдруг осознал, что не испытывает к этому человеку ненависти. Было желание еще раз помериться силами, доказать свое превосходство, но убить? нет.

– Если ты и разбойник, то благородный.

– Спасибо, - отозвался чужак.
– Утешил.

– Как тебя зовут?

– Коста. Кость у меня крепкая, вот и прозвали.

– Да уж, крепкая...
– Глеб потер ноющий бок.
– А те трое, они тебе кто?

– Никто. Просто дороги вместе сошлись.

– Давно?

– С месяц. А теперь вот разошлись...

– И много награбить успели?

Чужак опять обернулся, долго смотрел на Глеба прищуренными глазами.

– Какой ты любопытный. Сам-то кто?

Глеб ответил без утайки.

– А он?
– Чужак кивнул на Пяйвия.

– Долго объяснять.

– Нож метнул знатно, - сказал Коста с уважением.
– Где так навострился?

Пяйвий поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, на чужака поглядывал хмуро, из-под насупленных бровей.

– Он из земли Тре, - сказал Глеб, желая удивить.

– Лопин, стало быть? Далеко забрался...

Коста неторопливым движением подбросил в костер сухих веток, выбрал из оставшейся кучи прут подлиннее и стал крепкими ногтями сдирать с него кору.

– Лопин?
– Глеб приподнялся на локте, охнул, но, пересиливая боль, выпрямил руку, сел.
– Откуда знаешь?

– Старик один болтал. В Новгороде. Есть, говорил, такая земля, и живет в ней народ, лопины.

– А еще что говорил?

– Разное... Богато, мол, живут - рыба в озерах не переводится, жемчуг хоть заступом греби, зверья в лесах видимо-невидимо. Но главное, - тут Коста сделал паузу, пропустил очищенный прут сквозь сжатый кулак, - все это богатство - с неба...

– Как с неба?

– А так. Раз в год находит на тот край туча, и сыплются из нее белки, зайцы, оленцы малые... Падают на землю и расходятся по лесам. Оттого и не убывают, сколько ни стреляй.

Глеб перевел взгляд на Пяйвия.

– Это правда?

Тот сжался по-воробьиному, совсем как тогда, в корчме, и произнес глухо:

– Нельзя... Нельзя сказать.

– Чудак ты, право! Чего хочешь, чего боишься - не пойму.

Глеб, постанывая, подполз поближе к костру, лег рядом с Костой, спросил, переводя дыхание:

– А еще... что... говорил?

– Не знаю. Ушел я... Не люблю, когда брешут.

– А если правда?

– Мне-то какое дело? Я туда не собираюсь.

Возле хворостяной кучи лежала серая холщовая котомка. Коста деловито развязал веревку, запустил внутрь руку с толстыми коричневыми пальцами, долго рылся и наконец извлек на свет пузатую луковицу с проклюнувшимся зеленым ростком.

– Дай-ка нож, боярин. Под тобой, в траве.

– Я не боярин, - сказал Глеб, отодвигаясь.

– А мне все одно. При деньгах - значит боярин.
– Коста взял нож и стал размашисто, будто шкерил рыбу, счищать с луковицы желтую шелуху.