Шрифт:
Рыцарь спал в седле, отпустив поводья. Усталый конь брел по незнакомому лесу, изредка всхрапывая. Косые лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, играя в каплях росы – ночью шёл дождь. Птичий гомон наполнял воздух, ветер шумел в листве, и всё вокруг было наполнено тёплым дыханием жизни. Сонный рыцарь казался лишним здесь. Он не знал, что шёл дождь, не знал, что теперь в небесах сияет солнце. Он плавал в мутном тумане сновидений и тупой ноющей боли.
Копыта коня начали увязать в мягкой почве, впереди было болото. Конь остановился и устало вздохнул. Потом наклонился и ущипнул зеленую травинку. Коню хотелось пить, и он пошёл вперед, к сверкающей воде, с каждым шагом всё больше проваливаясь. Рыцарь вздрогнул и проснулся. Конь уже давно шёл, не разбирая дороги, он устал и не слушал поводьев и шпор. Но выучка, впитанная с детства и полная покорность хозяину заставили его остановиться. Рыцарь завалился набок и тяжело упал в вязкую грязь лицом вниз. Долгое время он лежал неподвижно. Конь ткнулся ему мордой в бок, рыцарь вздрогнул всем телом и перевернулся, болезненно сощурившись от слишком яркого света.
Потом он поднялся. Осторожно выбирая путь, добрался до антрацитово-черной воды, жадно напился сам и зачерпнул воды в шлем, чтобы напоить коня. Конь страдал от жажды не меньше рыцаря, и одного шлема ему не хватило, пришлось идти за водой ещё раз и ещё. С каждым разом рыцарь всё больше изнемогал, но не мог отказать умоляющему взгляду старого верного друга.
Кое-как рыцарь отыскал достаточно твердое место и отвел коня туда. Привязывать его он не стал, если бы конь ушёл, рыцарь бы смог без зазрения совести остаться здесь навсегда. Он сел на землю и попытался снять латы. Латы были плохие, поеденные ржой, кое-где кожаные ремешки совсем перетёрлись от времени. Снимать было тяжело. Рыцарь прикрывал глаза, когда уставал, отдыхал, потом продолжал снимать дальше. Наконец, он остался только в полотняных штанах и грязной рубашке, пропитанной кровью и потом. Дышать сразу стало легче. Рыцарь прислонился спиной к маленькому кривому деревцу и причмокнул губами.
Учёный конь опустился на колени, а затем лег, и рыцарь смог снять чересседельную сумку. Когда-то там была еда, были деньги, была лечебная мазь и корпия. Теперь же рыцарь достал последнюю горбушку черствого хлеба, засохшую головку сыра и сморщенную луковицу. Конь укоризненно взглянул на хозяина и как будто всхлипнул. Рыцарь протянул ему хлеб на ладони. Конь хрупал, ему трудно было есть с уздечкой во рту, но рыцарь терпеливо ждал. Потом он вытер руку об траву и погрузился в забытье.
Конец ознакомительного фрагмента.