Шрифт:
Благодарю за консультации и всю понадобившуюся мне помощь в создании книги
Юрия «Jura-khan» Сахарчука,
Алексея Водовозова
и Алексея Леонкова.
Часть первая. Зеленый прилив
1. Кладбище
Не знаю уж, считать это везеньем или просто случайностью. Дело в том, что я видел, как появился первый из них, – и при этом я всё ещё жив. Кроме меня его видели еще трое ребят. Все они были здоровыми и крепкими молодыми парнями. Никого из них больше нет.
Началось всё, как бы банально это ни прозвучало, на окраине городского кладбища. Совсем рядом, практически за оградой. Мальчишки из пригорода устроили там небольшую футбольную площадку, вкопав прямо посреди пустыря четыре столба и натянув сетки. На дощатой скамейке у поля мы с давними приятелями и собрались посидеть в тот вечер.
Формальным поводом для встречи был мой приезд в город. Или даже нет, поводом был дембель после срочной службы, а вот причиной – приезд. Потому что эти два события сильно расстояли во времени.
Стараниями деда (ветерана мотострелковых войск в генеральском звании) служил я неподалеку, в одной из здешних же частей. Сам этого не просил, но раз уж вышло, что комбат был хорошим знакомым моего деда, то и отказываться не стал, когда предложили. Меня в принципе несложно было убедить в самых разных явлениях и действиях, если не сильно «давить».
Не знаю, что это за черта характера, объясняют ли психологи такой тип поведения, но лобовая напористая попытка покомандовать всегда вызывает у меня неприятие. А вот спокойно и рассудительно меня можно уговорить, наверное, даже с крыши с парашютом прыгнуть. Чем родственники и воспользовались, провожая меня в военкомат.
В результате родители получили душевный покой, ибо их дитятко не уехало на остров Врангеля крутить хвосты белым медведям, а я – возможность не просто бегать в самоволку до ближайшего посёлка, как все, а раз в неделю-две полноценно смотаться домой. Тут ехать-то было всего полчаса на пригородном автобусе.
В общем, в город я наведывался. Можно сказать, и не уезжал никуда, и даже с девушкой на время службы как бы не расставался – встречались регулярно. Так что дембель особым праздником для меня не стал. Тем более, служба пришлась по душе и я рассчитывал вскоре вернуться в ту же часть по контракту, если не найду «на гражданке» занятие поинтереснее.
Так вот, после приказа о демобилизации я сначала уехал на две недели в областной центр – с приветом от комбата деду-ветерану. Затем обратно прибыл в часть и еще пару дней «пробивал» с местными кадровиками возможность заключить контракт именно здесь, а не в калмыцких степях… Короче, когда истёк уже месяц, друзья сами позвонили мне и рассказали в сдержанных, но грубых выражениях, как я плохо поступаю, не отметив с ними окончание срочной службы.
Тем же вечером мы сидели на пустыре и пили пиво, не ожидая никакой беды. Там же, на пустыре, увидели первого из них.
Сначала вдалеке что-то мерзко, с металлическим отзвуком взвизгнуло. Как будто струна больщущей балалайки лопнула близко-близко под ухом. Или словно сирену гражданской обороны на старой фабрике включили и сразу выключили, не дав ей взреветь в полную силу. А минут через пять сам он выскочил на нас с кладбища.
Понимаете: местность, позднее время, алкоголь… Нам могло еще и не такое привидеться. Но все-таки мы больше готовы были встретить чёрта или какого-нибудь ожившего мертвяка, чем эту шуструю зеленую тварь чуть больше метра ростом.
Ну разумеется, мы решили, что кто-то из местных так придуривается. Может, мальчишки готовят костюм для хэллоуина. Хотя, какой хэллоуин ранней весной?
Нет, к чему выдумывать, никакой конкретики и в мыслях не было в первый момент. Мы просто не осознали, что происходит, по инерции продолжали веселиться. Жилья поблизости никакого, только гаражи да промзона, помешать мы никому не могли, так что включили переносную колонку на полную громкость, песни пели в голос и смеялись, не оглядываясь ни на чьи балконы.
Над этим зеленым чучелом, конечно, тоже начали хохотать, свистеть и махать ему руками. Он после первого же окрика заметил нас и быстро приближался. А мы продолжали, как идиоты, ржать и выкрикивать всякую язвительную ерунду в его адрес. Тогда это казалось крайне уместным и жутко остроумным.
Опомнились слишком поздно. Когда он легко пролез через решетку кладбищенской ограды, мы разглядели огромный нож, оскаленные клыки и ярко-желтые глаза. Ему оставалось еще метров десять до скамейки, у нас тогда еще было несколько секунд, чтобы унести ноги. Но мы и эти секунды упустили. Смотрели, словно остолбенев, на чудище.
А оно вдруг захрипело, показав острейшие зубы, и бросилось к нам бегом. Вразвалочку, подпрыгивая на каждом шаге, словно у него суставы в бедрах разгибались вбок, а не вперед. Но при этом очень шустро для своего роста.
Страх накатил волной, мы разом вскочили. Но недостаточно быстро. Зелёный прыгнул и одним ударом ножа отрубил голову моему старому приятелю и соседу Сашке. Я, забрызганный кровью, в ужасе отпрыгнул, зацепился кроссовкой за камень и упал навзничь. Может быть, только поэтому не последовал за Сашкой.
Тварь промахнулась со вторым ударом, нацеленным в меня, но ни на секунду не остановилось, тут же бросилась на Толика. Он всё еще сидел за столом, слева от меня. Он был сильным и ловким парнем, самым сильным и самым ловким среди нас. Запросто перехватил грубое чешуйчатое запястье с ножом. А шипящий коротышка вырвал свою руку из захвата с такой легкостью, словно боролся с ребенком, а не с двухметровым чемпионом городской юниорской сборной по волейболу. Кончик клинка, похожего на тесак нашего полкового хлебореза, лишь коснулся куртки Толика, однако вспорол её, словно бритва.