Зеленый лист
Шрифт:
– Задачу понял, выполняю.
– Ага, иди.
Странный он, библиотекарь, не от мира сего. Или напротив, именно от сего мира... Размышляя, а скорее наоборот, избегая размышлений, я прошёлся по заставе, заглянул в лагерь, всех проведал, всем не дал ценных указаний. У самого их нет. В общем-то, и спать уже пора – солнце село.
У дверей в мою комнату стоял мальчишка.
– Ты кто?
– Март.
– Вижу, что не Апрель... Что ты тут делаешь?
– Я дежурный посыльный, а Апрель сейчас отдыхает, его смена через два часа.
– Вот как. Оперативно.
– Так точно, мой ярин! – выкрикнул мальчишка, при этом его расслабленная поза сбивала с толку.
– Не кричи, ночью не кричат, говорят тихо, понял?
– Да, а вот здесь, – парень указал на дверь напротив, – размещается наша комната, там всегда дежурная смена, и Апрель там.
– Понял, меня будить... если чего. А ежели ничего, то сам проснусь... И это, иди в свою комнату, не надо здесь стоять. Находиться там, но службу нести.
– Понял вас, мой ярин, – заявил мальчишка и срулил.
Так, а я… а я – спать. День выдался длинным, насыщенным, и мысль у меня крутится, поймать не могу. Наверное, потому что не поужинал... и не обедал, ё-ё... да и не завтракал...
– Эй, Март! – Мальчишка мигом показался в дверях. – Где сейчас перекусить можно?
– Так в таверне наверняка.
– Уф, – вздохнул я. Так просто из таверны не уйдёшь... – Я в таверне... буду.
Глава 8
Ду-у-у-ушм – глухой утробный звук подкинул меня с кровати.
Приснится же такое!
Ду-у-ум…
Нет, не приснилось. Низкий вибрирующий звук, выворачивающий наизнанку, от которого хотелось одновременно и подскочить, и вжаться в кровать.
– Да чтоб вас всех пере... вернуло и подбросило! – ругался я, спускаясь в столовую.
Моя спальня – на четвёртом этаже терема, с окнами во двор. Оттуда, со двора, и разносились звуки. Как выяснилось, труба. Боевой рог. Май – а пост дежурного занял именно Май – разъяснил, что наконец-то привезли боевой рог, сейчас испытывают и настраивают. Всё так, всё так. Испытывают моё терпение и расстраивают моё настроение.
Столовка... зал для приёма пищи – на третьем этаже, что характерно, с окнами во двор.
Ду-у-ум…
Меня уже не выворачивает, я меланхолично пережёвываю кашу, яйца всмятку. Яйца всмятку – это так блюдо называется. Настроение – как варение... варёное. Мало того что не выспался, мало того что вчера в таверне меня не то что не накормили, а, по всей видимости, пытались напоить… Жидкость, что в меня влили... обжигала, била в мозг молотом, заставляя замереть, сбивая дыхание. Всё это удовольствие было без эффекта расслабления и тепла, который вроде как должен быть, а не случился. Тогда мне налили что-то более надёжное. В голове – ясность, во рту – сушняк, и лишь приторный вкус чеснока разбавляет серость утра. А что самое обидное – никого. Никого, на кого бы можно было... поворчать, порычать... высказать своё мнение.
– Май!
– Да, мой ярин!
– Леди Селену ко мне... пригласи.
– Да, мой ярин!
И тишина. Мальчишка убежал, достаточно быстро и достаточно тихо. А Мария Захаровна подошла. Мария Захаровна – чудо-бабушка, божий одуванчик. Старший повар. Делает изумительные омлеты и котлеты. А ещё всегда внимательно смотрит на меня. Что примечательно? Имя, конечно. Она именно Мария, дочь Захара, рода Рос. Ага, Ма Рос, но я зову её Мария Захаровна. Она же мать Фаины, по мужу То – Фа То, бабушка Марта, Апреля и Мая. Собственно и соответственно – Март, А То, Ма То. Март ещё мал для полного имени.
– А можно я вас бабой Машей звать буду? – выслушав семейную историю Марии Захаровны, вдруг спросил я.
– А я, значится, должна буду тебя внучком величать?
– Не должны, но всё время это «ярин» да «ярин»...
– Что ж, внучек, давай уже и на «ты» тогда. Тогда уж хорош, внучек, хмуриться. Хмурь не хмурь, а твои дела только тебе делать.
– Твоя правда, баб Маш, благодарю... вправила мозги.
– Зачем ещё баб Маш нужна, если не вправлять?
– А омлет?
– Ну омлет – это уже талант, специфический такой.
– Талант? Омлет?
– Хм... аха-хах, – рассмеялась баба Маша. – Талант – готовить, чтобы внучкам нравилось.
– Кхм... – раздалось от двери, в зал вошли озадаченные Селена и Май.
– Не знала, что ты внук Ма Рос.
– «О, сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух, и опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг...»
– Заговорщик... – выдохнула Селена.
– Хм... так, – собрался я ворчать на девушку, но наткнулся на взгляд бабы Маши. – Так... во сколько у нас завтрак, Селена?
– Что? – В этом слове, казалось, звучало вселенское непонимание.
А ведь и вправду, что и, главное, как? Как они тут время различают, и как я? Вот всё-таки вовремя у меня появился специально обученный человек, или ахид, для ответов на мои вопросы.
– Ты позавтракала?
– Нет ещё.
– Баб Маш!
– Поняла... щас... иду... Вы что будете, леди Селена? Есть каша, яичница, или приготовить чего?
– Э, кашу.
– Вот и хорошо, щас будет.
– А мне чаю, – крикнул я вдогонку.
– Или компот, яблочный, с травками?..
– Да, тогда компот, – я обернулся к девушке. – Как дела, Лена?
– Готовлю обозы, людей.
– Хорошо, ты молодец, а службу посыльных вообще замечательно организовала.
– Так по вашему распоряжению.
– Лен! Ну не дуйся, мы же договаривались – на «ты» и все непонятки решать сразу.
– Ох, – выдохнула девушка. – Ладно, прости, так на самом деле лучше, я понимаю.
– Так что тебя заботит?
– Вы... ты, будет плохо без тебя.