Чтение онлайн

Кто-то захлопал в ладоши; сидящие в зале женщины возбужденно заговорили все разом. Насколько я поняла, Верховная жрица в основном обращалась к представительницам Уличной гильдии и Дома Выпей.

Я поняла, что должна настаивать на своем. Жрицы не собираются затыкать мне рот; в противном случае матушка Вишта предупредила бы меня по дороге в святилище.

— Матушка, но ведь на самом деле мы судим каждый миг! — громко воскликнула я. — Нас приучают решать, когда лучше оставить оружие в ножнах… Мы определяем, в какой спор вмешаться, а в какой нет… Мы все время судим, ибо совсем не судить — гораздо хуже, чем иногда совершать ошибки.

— Ты… не… судишь! — с расстановкой произнесла Верховная жрица. — К тому же в гордыне своей ты привлекла в наш город опасную иностранку!

Настало самое трудное. Я повернулась к Танцовщице. Как ни странно, она держалась спокойно, хотя и догадывалась, что попала в беду. Хотя Танцовщица не понимала слов, она отлично понимала интонацию.

Если бы Танцовщица была местной жительницей, смертный приговор ей бы не грозил. Поскольку она была иностранкой, ее жизнь висела на волоске.

Вдруг меня осенило, и я невольно улыбнулась. Мы и так на самом дне глубокого колодца; можно ли упасть еще ниже?

— Матушка, она — не опасная иностранка. Матушка Вишта и матушка Аргаи сказали мне, что она — животное. — Откашлявшись, я закричала во всю глотку: — На животных не распространяется Право смерти!

Кто-то в верхних рядах захлебнулся смешком, но его быстро зашикали.

— Будь осторожна в своих желаниях, — как ни в чем не бывало заметила Верховная жрица. — Если она животное, мы посадим ее на цепь в тренировочных залах и будем оттачивать на ней мастерство претенденток!

Я вспомнила многочисленных свиней и собак, убитых мною, и вола, с которым я еще так недавно хотела сразиться, и мне стало тошно. Все пропало! Молить о пощаде бесполезно — да и бессмысленно. Почти никто не проявлял ко мне милосердия; его почти не было и в моем сердце.

Я снова возвысила голос:

— Матушка, в чем я провинилась? В том, что пытаюсь помочь своей наставнице в беде? У нас на Каменном Берегу нет таких храмов, но она была моей наставницей. Это почти одно и то же. Ради нее обнажила я свой клинок, как обнажила бы его ради вас!

Верховная жрица долго и грустно смотрела на меня.

— Ты сказала «у нас на Каменном Берегу»… Ты, конечно, хотела сказать «у них на Каменном Берегу»?

В верхних рядах поднялся шум. Мне на лицо упала одна капля воды, за ней другая. Я задрала голову, но увидела лишь верхнюю точку далекого купола святилища.

— Ты ведь понимаешь, на что похоже это место, — еле слышно произнесла Танцовщица.

Я посмотрела на нее, а она изобразила знак влагалища, сблизив указательные пальцы на двух руках и оставив между ними щель. Жест ее был очень грубым; я обрадовалась, что здесь никто, кроме нас, не понимает по-петрейски. Она собиралась нанести оскорбление и хотела, чтобы все это поняли.

И все же… откуда здесь вода? Над моей головой закружился вихрь, и я сразу вспомнила свой сон о дожде, лилиях и разрушенных городах.

— Я взываю… — крикнула я и замолчала. В верхних рядах стало тихо, и я услышала эхо собственного голоса. Я повернулась к Верховной жрице, но оказалось, что она не смотрит на меня. Глаза ее метали молнии; судя по всему, она заметила жест Танцовщицы. Мой последний ход оказался неудачным; придется рискнуть всем. — Матушка Умаавани! — воскликнула я, умножая оскорбление, нанесенное Танцовщицей. — Я взываю к милосердию и мудрости богини Лилии! Пусть она решит нашу судьбу. Предъявите ей ваши обвинения, если она уже не знает их, и давайте посмотрим, что она скажет и обо мне, и о моей наставнице!

Сверху донесся чей-то громкий, звонкий смех; мне показалось, что это смеется матушка Шестури. Значит, кое-кому здесь я еще была небезразлична.

— Отлично, — ледяным тоном ответила Верховная жрица. — Быть по сему! И пусть бремя от принятого решения ляжет на твою душу!

Зрительницы снова зашумели. Кто-то бурно возражал против такого исхода — по-моему, представительницы обвинения, — но скоро их голоса потонули в речитативе молитв.

Верховная жрица жестом велела нам с Танцовщицей сесть на низкую скамеечку у края алтарного круга, под самым нижним ярусом. Обычно там сидели претендентки, которым предстояло вступить в орден. Во время службы там ждали помощницы, готовые прийти к Верховной жрице по первому ее знаку.

Наше место обладало еще одним преимуществом: сюда не долетали стрелы из арбалета матушки Аргаи.

— Что с нами будет? — громким шепотом спросила Танцовщица.

— Нас будет судить богиня.

— В самом деле?

— Да. — Я нахмурилась. — Я сделала все возможное, чтобы сохранить нам жизнь и свободу. Жрицы не знают жалости, но богиня иногда говорит со мной. И ее власть подлинна… Здесь не Медные Холмы. Здешние божества не дремлют! Правда, все висит на волоске… Чаще всего богиня выражает свою волю посредством Верховной жрицы.

— То есть Верховная жрица говорит что хочет, уверяя, что такова воля богини? — язвительно спросила Танцовщица.

— Ну да. — Я с самого начала понимала все недостатки своего замысла. — Но иногда богиня обращается к кому-то напрямую. Будем надеяться, что богиня лично разрешит дело; ведь иногда она уже вмешивалась в мою жизнь.

— Зелёная, почему ты так… думаешь?! — дрожащим голосом спросила она. Конец мог наступить совсем скоро, и Танцовщица не в силах была справиться с терзавшими ее страхами.

— Потому что внизу, в темнице, мне приснился дождь — и сейчас на меня упали капли…

Танцовщица вздохнула.

— Разве она — богиня дождя?

Я уныло покачала головой. Жизнь моей наставницы висела на очень тонком волоске.

— Остается надеяться, что ты, в отличие от меня, видишь вещие сны.

После того как все подготовили к церемонии, к священному кругу неожиданно спустилась дама из Дома Выпей. За ней по пятам, громко протестуя, бежали Клинки. Верховная жрица облачалась в священные одежды; ей помогали две претендентки.