Чтение онлайн

Император Шэн-цзу, правивший под монаршим именем Кан-си, приходился внуком первому цинскому правителю хану Абахаю, и хотя император был еще очень молод, тот опыт, который мужчина приобрел, живя во дворце и общаясь со своими венценосными родичами, помог ему после смерти отца-императора быстро освоиться на троне. По примеру почивших в бозе предшественников Шэн-цзу продолжил вести захватнические войны, расширяя границы своей империи. Главные его цели — завоевать весь Китай, покорить Джунгарию и укрепить свои позиции на левом берегу Амура, который сейчас потихоньку обживают подданные русского хана. Отцу Шэн-цзу не удалось решить вопрос с левобережными территориями, несмотря на многочисленные попытки силой изгнать русское население с этих земель. Его сын поклялся закончить дело отца, вот только бы поскорее управиться с непокорными джунгарами.

Для решения данного вопроса император обращался за помощью к калмыцкому хану, но тот ему отказал. Просто в последнее время калмыцкий правитель стал водить дружбу с русским ханом и уже, кажется, готовился пойти под его высокую руку. Русское население боялось завоевания Джунгарии маньчжурами, так как знали — после падения джунгарского ханства придет их черед.

Неспокойно на душе у Шэн-цзу, ведь с некоторых пор не только калмыки, но и иные азиатские племена стали поглядывать в сторону Москвы. Более того, некоторые из них уже добровольно приняли власть русского хана. Несколько лет назад ушел к русским варварам вместе с сорока родовыми старшинами вождь монголов-табунгутов князь Гантимур. Он занимал видное место в империи и пользовался милостью императора. Например, одного жалованья Гантирмур получал девять пудов серебра, то есть больше четырех тысяч китайских монет-лан, да еще и четыре коробки золота. Его люди жили на реке Нонни близ Чучара. В 1667 году Гантимура посылали уничтожить Кумарский острог на Амуре, но вместо этого он пошел к Нерчинску и отдался в русское подданство.

— Лодырь! Ничтожный раб! Я ему еще припомню его предательство! — грозился император.

Если бы! Вслед за Гантимуром ушел к русским вместе с родами Дулингарским, Баягирским и частью Дулигатского князь Зайсан Бакай. Многие воины из этих родов составили пятисотенный тунгусский казачий полк, и теперь стерегут русскую границу на реке Аргуни.

После ухода бывших подданных империи к русским отношения между соседями еще больше обострились. Теперь в своих грамотах, посылаемых в Москву, Шэн-цзу не только просил русского правителя уйти с Амура (маньчжуры называли его иначе — Сахалян-ула, то есть «Черная река»), но и требовал выдать ему вождя монголов. В противном случае он грозил силой вернуть кочевой народ тунгусов назад.

Одно радовало Шэн-цзу — после отставки Никифора Черниговского и назначения в Албазин нерчинского ставленника русские казаки перестали ходить за Амур и нападать на маньчжурские поселения и крепости. Впрочем, от своих лазутчиков он знал, что русские продолжают не только строить на его берегах свои укрепления, но и получают от сибирских воевод оружие. Все это вопреки заверениям их правителя. Так, в конце прошлого года в Албазин доставили пятьдесят четыре пуда пороха, девяносто железных ядер и тридцать восемь пудов свинца вместе с медной пушкой в шесть с половиной пудов и в три аршина длины. Уже в начале текущего года туда завезли еще две медные пушки весом четырнадцать пудов и двадцать пудов свинца.

Шэн-цзу также знал о нужде Албазина и иных амурских крепостей в живой силе. В ближайшем резерве — Енисейске в 1674 году за всякими посылками и службами оставалось всего-то до двадцати казаков, которым приходилось ежедневно день и ночь стоять на караулах. Зная это, албазинцы не рассчитывали на помощь и надеялись только на себя, хотя в Москве считали: достаточно двух тысяч казаков для покорения не только всей даурской земли, но и площади до Великой Китайской стены.

Если русские все же соберут войско и пошлют его в мою землю? Такой вопрос Шэн-цзу теперь все чаще и чаще задавал себе, тем более, наслышанный о громких победах русских в Европе. Азиатский правитель откровенно их побаивался. Может, стоит воспользоваться моментом и, пока московский хан воюет со шведами и поляками, нанести ему удар на востоке? У того не хватит сил для удержания Амура.

Победа на Амуре не решит всех проблем. Пока русские находятся под боком у империи — ничего хорошего не жди. Значит, надо завоевать Даурию, но и этого мало! Захватив прибайкальские земли, нужно идти дальше в Сибирь. Кто знает, может, именно ему, Шэн-цзу, уготована судьба великого Тамерлана, завоевавшего пол мира?..

Веря в свое высокое предназначение, молодой император уже с юности пытался следовать примеру легендарных героев. Он не поддался искушению, как часто случается с иными сильными мира сего, и не стал вести праздную жизнь, помня древнюю историю и философию. Постоянное стремление к удовлетворению чувственных инстинктов и достижению личного блага развращает ум и душу человека. Настоящий вождь не вправе превращаться в эпикурейца, ведь именно разврат и безмерная праздность, возведенные в государственную мораль, порой являлись основной причиной падения великих империй.

«Правитель является образцом для своего народа, если он хочет завоевать его любовь, но ему нельзя быть безвольным и богобоязненным», — думал Шэн-цзу. Только страх и жесткая государственная дисциплина не дают расслабляться людям и заставляют их беспрекословно подчиняться воле своего вождя. Отсюда суровый нрав Шэн-цзу, порой граничащий с жестокостью и частыми вспышками гнева.

Впрочем, укрепляя свою власть, император в то же время не желал плестись в хвосте у цивилизованной Европы. Он поощрял науки и искусство, пытался оживить хозяйственную жизнь страны. Чтобы ликвидировать дремучую отсталость и безграмотность людей, Шэн-цзу велел повсюду открывать школы, библиотеки, книжные хранилища. При нем получило развитие книгопечатание. Еще первые цинские правители, зная о силе просвещения, задались целью собрать самую крупную коллекцию книг за всю историю существования Срединной империи.

Подавая пример своим подданным, Шэн-цзу находил время для чтения, только в отличие от русского монарха, больше увлекавшегося библейскими сюжетами, отдавал предпочтение философским трудам. Только эта наука, по мнению азиатского правителя, учит людей понимать мир в его развитии, ведь она тренирует мозги и дает пищу для глубоких размышлений.

Еще подростком Шэн-цзу любил уединиться где-нибудь в тихом уголке дворцового сада и, спрятавшись от чужих глаз за плотной паутиной виноградных лоз, вьющихся вокруг беседки, предаваться мечтам. Так продолжалось до тех пор, пока учитель фехтования или же кто-то еще не позовут его на свой урок.

Постепенно мечты о будущем сменили вполне взрослые мысли. Молодой человек стал все чаще и чаще размышлять об устройстве мира и о роли человека в нем.

Шэн-цзу прекрасно понимал всю несправедливость мира, пока в нем есть сильные и слабые, богатые и бедные. Не будучи человеком религиозным, он считал все происходящее связанным с какими-то неведомыми законами мироздания. Именно они и позволяют людям выживать в глубинах вселенского хаоса, дав право сильным вести за собой убогих и бедных в царство света и добра.

Для достижения такого порядка нельзя мешать сильным выполнять свою миссию, а то люди потеряют всякие ориентиры и погибнут на бездорожье судеб. Если так, должны быть раз и навсегда установленные правила, когда каждый человек будет знать свое место на земле и никогда не претендовать на чужое. Отсюда этот горячий интерес Шэн-цзу к учению высокоправедного и совершенномудрого Куна, которого на Западе привыкли называть Конфуцием. Его суждения и диалоги, изложенные в книге «Лунь юй», могут служить как раз теми самыми правилами жизнеустройства каждого государства. Учение Конфуция объявляет власть правителя священной, дарованной небом, а разделение людей на высших и низших — благородных мужей и мелких людишек — называет всеобщим законом справедливости. Эти мысли должны стать началом новой религии, в которой главным является не Бог, а закон и нормы конфуцианской этики.