Чтение онлайн

– Сперва я не поняла, в чем дело, думала – очередной трюк, а когда до меня дошло, что сегодня кончается мой контракт… Прямо не понимаю, что со мной случилось – настоящая истерика! – возбужденно рассказывала лжебанкирша, заново переживая события той бурной ночи. – Ни про гонорар его не спросила, ни про что – мне правда страшно захотелось вырваться, бежать, хоть босиком, хоть ползком до самой Москвы! Наверное, только тогда я поняла, что продала пять лет своей жизни, и какие пять лет! Кто мне их вернет? Кому я смогу хотя бы рассказать, что делала, как жила? Их просто не будет – они выпали, пропали! Будто зуб вырвали – только дырка осталась. Меня колотило, как в припадке, я плакала, ругалась, и он в самом деле дал мне какую-то таблетку. Сказал, что оставил ключи в машине, водить я умела, а дальше все было просто – я доезжала до съезда на старый карьер, там меня ждала другая машина. Я переодевалась в одежду, которая была в пакете на переднем сиденье, свою старую одежду, часы и жемчужное колье оставляла в «Фольксвагене» Генриха. И все – роль была сыграна, я ехала в Москву и устраивалась там на те деньги, которые лежали в пакете с одеждой. Там было-то всего пятьсот долларов, – презрительно заметила Ася. – Теперь уж не знаю – Михаил Юрьевич так расщедрился или Генрих подворовал? Других денег у меня не было – по уговору я все получала только после полного выполнения контракта. Все эти пять лет я прожила без гроша. Думаю, они боялись, что я удеру, если у меня будут деньги, или глупостей наделаю, в Москву намылюсь развлекаться… А что? Может, я и не выдержала бы, а без денег какой интерес удирать? Расплатиться со мной должен был Генрих. Обещал на другой день, но, как видите…

«Это убийство. – Ника подняла глаза на Марину и прочла в ее ответном взгляде ту же мысль. – Ксению переодели в чужие тряпки, накачали снотворным и спящую столкнули в карьер, где она и утонула. Эта сорока запросто болтает о страшных вещах, сама сознается в соучастии и еще имеет глупость думать, что держит в руках какой-то компромат против банкира и психиатра! Да она с ними в одной связке! Ловко рассчитал Генрих Петрович – ведь ее в самом деле ничего не стоит обокрасть! Только припугнуть и разъяснить, какова была ее настоящая роль в этом деле, и Ася замолчит, подарит им свои драгоценные пять лет, чтобы не сесть еще на пять, уже безо всяких удобств и гонораров!»

Однако саму рассказчицу ничто в ее повествовании особо не смущало. Закончив на патетической ноте – как ее обокрали, – она внезапно обратила внимание на свой маникюр, встревоженно ойкнув, достала из сумочки пилку и занялась ликвидацией какого-то дефекта на ногте указательного пальца. Актриса совершенно не замечала установившегося в комнате молчания и очнулась, только когда ее потянула за рукав подруга. Наталья была бледна и смотрела непривычно-сурово:

– Ты понимаешь, что говоришь, Ксе… Ася?

– А что? – Та снова занялась маникюром. – Вы просили всю правду, я и…

– Да ее же убили в ту ночь, женщину, которую ты играла! Это не случайность! Это настоящее убийство!

– Преднамеренное, – мрачно уточнила Марина.

– А мне откуда было знать?! – раздраженно огрызнулась Ася, пряча пилку в сумочку и отряхивая джинсы. – Разве я по своей воле связалась бы с уголовщиной? У меня был четкий приказ – уезжать и сдать вещи. Все! Когда я узнала, чем дело кончилось, думаешь – мне не было страшно?! Вот спроси Марину – хотела я сюда приходить и все вам выкладывать? Да еще при стольких свидетелях…

Она угрюмо покосилась на Нику. Ее присутствие Асе пришлось принять как данность, после того как увидевшая ее Наталья устроила истерику прямо за стойкой бара. Ника успокаивала подругу, отливала ее водой и чуть не на себе втащила в кабинет. Марина была занята тем, что не давала сбежать Асе, очень сконфуженной таким бурным приемом. Уже в кабинете актриса предъявила претензии и заявила, что ее попросту подставили, она не рассчитывала на такой аншлаг, а просила все сделать по-тихому. Смирилась она только после того, как Марина напомнила ей о главном условии – деньги только после того, как станет известна вся правда. Тогда, поглаживая по руке плачущую компаньонку, лжебанкирша все и рассказала.

– Ну, теперь вы во всем убедились. – Ася заглянула в пудреницу и громко хлопнула золотой крышкой. – Когда деньги? Я больше не могу ждать, а обещаний слышала уже столько… Мне жить негде!

– Вам заплатят. – Марина едва взглянула на нее.

Она была поглощена своими мыслями, судя по выражению померкших глаз – весьма неприятными.

– Когда конкретно? – настаивала актриса. – Вы хоть понимаете, что такое – нет денег?

– Отлично понимаю, – отрезала та. – Завтра.

– Точно?

Марина сделала резкий молчаливый жест, явно показывающий, что точного в этом мире не может быть ничего, но актриса поняла его по-своему и успокоилась. У нее разом просветлело лицо, заискрились легкомысленным синим светом глаза, и Ася стала такой хорошенькой и веселой, что с трудом можно было поверить в то, что ей удавалось играть сумасшедшую. «Да ей и не удавалось! – заметила про себя Ника. – Я-то не могла поверить, что Ксения сумасшедшая!» Ася поднялась из-за стола и одарила всех улыбкой:

– Ну мне пора, а то долго буду объясняться, где была…

– А где ты живешь? – поднялась вслед за ней Наталья.

– У одного старого знакомого, – небрежно ответила та. – Пришлось соврать, что пять лет была замужем за границей, представляешь? Все боюсь, что он в мой паспорт залезет, даже в ванную его в собой беру. Ну, теперь будем созваниваться! Пока!

Она звонко расцеловала подругу, засмеявшись, достала платок и вытерла следы расплывшегося макияжа с ее щек:

– Умойся, слышишь, и накрасься заново! Ты похожа на енота! Ах, какую косметику мне пришлось там бросить – помнишь?

Наталья только ошалело кивнула. Ася обернулась к остальным зрителям – вероятно, в этом качестве она и воспринимала молча смотревших на нее женщин – и помахала им на прощанье, вернее, пошевелила самыми кончиками пальцев. Это получилось у нее очень томно, актриса явно кого-то копировала.

– Так завтра, не забудьте! – напомнила она Марине. Прощаться с Никой она посчитала излишним и выпорхнула из комнаты, на миг впустив в нее громкий звон посуды – кабинет директора кафе скромно располагался рядом с кухней. Наталья перевела потрясенный взгляд на подругу:

– Нет, видела?! И ты знала о ней еще вчера? И ничего мне не сказала?!

– Вчера я не знала, что об этом сказать. – Ника поднялась из-за стола. – Побегу – у меня внизу, в машине, ребенок.

– Да и мне пора, – последовала ее примеру Марина. – Наташа, простите меня за ту глупую сцену, я сама не знаю, как это вышло… Нервы сдали.

– Забудьте, со мной тоже бывает, – снисходительно заметила Наталья. – Я и сама не помню, отчего мы сцепились? Из-за моего альбома? Да пропади он, теперь, если захочу, у меня будет куча Ксениных фоток! То есть Асиных… Ну, разве не сумасшедший дом?