Чтение онлайн

– Новая метла чисто метет. – Она даже попыталась улыбнуться, но улыбка вышла до того нехорошей, что Марина отвела глаза, чтобы ее не видеть. – Конечно, явилась новая хозяйка, Ксении все было безразлично, хоть он совсем разорись… Скажи, а тебе не кажется, что ты рано начала беречь его деньги?

– Я только передаю, то, что он велел сказать. – Марина составляла на поднос грязную посуду от первого завтрака. – Надежда Юрьевна, мне пора кормить детей, не могли бы вы оставить нас?

– Оставлю, милая, не беспокойся. – Кривая улыбка все еще подергивала ее оплывшие жирные щеки. – Не такое уж большое удовольствие любоваться, как очередная бабенка обводит Мишеньку вокруг пальца! Ну посмотрим, сколько ты продержишься в этом сумасшедшем доме!

– Постараюсь подольше, – пообещала ей Марина, тоже начинавшая заводиться. – Буду посылать вам открытки на каждый Новый год, держать в курсе. Оставьте адрес.

Надежда открыла было рот, и вряд ли с намерением сообщить свой адрес, но в этот момент в столовой появились новые лица. Женщины разом обернулись к двери.

– Я разве звала? – резко бросила Марина, увидев одного из охранников, обычно дежуривших у ворот, а заметив за его спиной какую-то женщину, нахмурилась. От Банницкого она знала, что доступ посторонним лицам на территорию парка строго воспрещен – в этот список вошла даже его родная сестра, что же говорить о… «Кто это? – недоумевала она, стараясь разглядеть незнакомку. – Дано разрешение ее впускать? А я ничего не знала…» Однако в высшей степени смущенный охранник развеял ее сомнения, с почтением обратившись к своей хозяйке:

– Марина Александровна, я дико извиняюсь, но вот, взял на себя ответственность, провел… Я просил подождать за воротами, но она грозилась, что тогда уедет, а я не мог допустить… Понимаете, она сказала, что жила здесь раньше и Михаил Юрьевич будто…

– В чем дело? – через его голову обратилась Марина к незваной гостье. – Кто вы?

Однако неприветливый тон ничуть не смутил эту красивую, холеную блондинку лет тридцати, державшуюся на удивление уверенно, будто настоящей хозяйкой тут была она, а все остальные являлись самозванцами. Выступив на первый план и тонко улыбнувшись, та сделала повелительный жест в сторону охранника:

– Уйдите. А вы, я думаю, невеста Михаила Юрьевича? А вы, – она слегка сощурила умело подкрашенные глаза удивительного синего оттенка, повернувшись к Надежде, – его сестра, как я понимаю?

– Да вы-то кто? – огрызнулась та, меряя гостью неприязненным взглядом. – Я вас не знаю!

– Зато я вас знаю, – в мелодичном голосе блондинки послышались насмешливые нотки. – Велите охраннику уйти. Разговор будет приватный.

Марина жестом отослала охранника, хотя в душе сомневалась, не правильнее ли было вместе с ним избавиться и от блондинки. Ситуация выходила из-под контроля, она вновь не чувствовала себя полноправной хозяйкой, и это лишало ее недавно обретенной уверенности в себе. Когда женщины остались одни, она обратилась к гостье, стараясь говорить как можно суше и спокойней:

– Могу уделить вам всего несколько минут, я очень занята. Может, все-таки изложите свое дело?

– Как официально, – легко заметила та и, достав сигареты, закурила. Мерно постукивая высокими каблуками, женщина обошла столовую, остановилась у окна, глядя на парк и улыбаясь, по-видимому, своим мыслям. Она вела себя так, будто в комнате никого, кроме нее, не было, однако Марина сумела заметить, что это олимпийское равнодушие было скорее показным, чем естественным. Блондинка держалась уж слишком непринужденно – это отдавало театральной игрой.

– Даже не знаю, как представиться, чтобы вы не бросились искать осиновый кол и вбивать его мне в спину. – Женщина обернулась, осветив присутствующих милым взглядом своих удивительных синих глаз. – Без имени тоже как-то невежливо… Одним словом, я, как это ни странно звучит, – в каком-то смысле Ксения Константиновна Банницкая, бывшая жена Михаила Юрьевича.

Это дикое заявление, однако, не произвело громового эффекта, на который явно рассчитывала гостья. Надежда только чуть подалась вперед, сверля блондинку взглядом, а Марина и вовсе не сделала ни единого движения. Теперь ей все было ясно. Эта женщина – сумасшедшая. «Как чувствовала – не хотела отпускать охранника! – Она осторожно опустила руку в карман легкой куртки, в которой ходила по утрам, нащупала мобильный телефон. – Как бы выйти из комнаты так, чтобы она не поняла, что к чему?»

– У меня яичница на плите, – сказала она, обращаясь в основном к Надежде. – Минутку, я сейчас.

– Ваша яичница давно, должно быть, сгорела, – предупредила ее движение лже-Ксения. – Если хотите куда-то позвонить – сделайте это при мне. Советую позвонить самому Михаилу Юрьевичу и спросить – как понимать появление женщины, которая называет себя именем его покойной жены? Он вам ответит, надеюсь, а если откажется – отвечу я.

– Мне надо на кухню, – упорно повторила Марина и уже двинулась к выходу, как вдруг остановилась. Прозвучавшие в наступившей тишине слова парализовали женщину, словно набросив на нее невидимую тяжелую сеть.

– Что меня больше всего поражает – так это наивность Михаила Юрьевича! У него было два выхода, на выбор, чтобы больше меня не видеть, – или заплатить все, что было обещано, или в самом деле убить. А он не сделал ни того ни другого. Странно – неужели он рассчитывал, что я просто подарю ему пять лет своей жизни?

Марина несколько мгновений медлила, осмысливая услышанное, затем обернулась. Взглянув на Надежду, она убедилась, что та тоже впечатлена – у нее от напряжения даже слегка приоткрылся рот.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – произнесла Марина, отчаянно цепляясь за ускользающую реальность. – Сейчас мне нужно накормить завтраком детей, давайте продолжим разговор чуть позже. Я поняла, тут речь о каких-то деньгах, а у меня их все равно нет. Может быть, оставите свои координаты, мы созвонимся, встретимся…

– Не-ет, – протянула гостья, тряхнув головой и рассыпав светлые волосы по плечам. Она явно наслаждалась происходящим, ощущая себя хозяйкой положения, в высшей степени нелепого и двусмысленного. Женщина наградила собеседниц ангельской улыбкой: – Я никуда отсюда не уйду. А что вас смущает? Дети? В конце концов, я им мать! Пусть приходят! Михаил Юрьевич, видно, этого хотел?