Чтение онлайн

— Ты что, совсем ослабел? Уходить надо было, когда предлагали…

Прошло полчаса — и первого из тех, кого уводили, швырнули обратно в подвал. У него были переломаны ноги, через всю грудь тянулись полосы, оставленные раскаленным железом. Потом приволокли второго. Третьего. Они метались по затоптанной соломе, хватаясь за нее руками. Двое из них бредили — бредили теми же самыми голосами, которыми только что говорили о женщинах.

Синяка смотрел на них, не стараясь унять дрожь, и сильно прижимался к стене.

Перед дверью возникла непонятная суета. В ответ на отчаянный вопль часового «не положено!» властный голос изрек великолепное ругательство. Судя по грохоту, часового отшвырнули в сторону, и на пороге показался рослый Завоеватель в черной кольчуге. От него сильно пахло дорогим вином. Он качнулся и небрежно произнес:

— Ингольв Вальхейм.

Капитан в своем углу не шевельнулся. Завоеватель повысил голос:

— Я спрашиваю, здесь ли Ингольв Вальхейм? — И вдруг сорвался: — Перестреляю всех!

— Здесь он! — тут же нашелся кто-то визгливый совсем рядом с капитаном. — Вот он! Затаился!

Вальхейм с отвращением посмотрел в его сторону и неторопливо поднялся.

— Я Вальхейм, — сказал он.

— Иди сюда, — распорядился Завоеватель. — Иди, иди! Шевелись!

Пожав плечами, Ингольв пошел к нему, стараясь не наступать на невидимые в темноте чужие руки и ноги. Завоеватель расхохотался, и стало понятно, что он пьян. Когда Ингольв встал перед ним, Синяка отметил про себя, что капитан немного ниже его ростом. Юноша провожал Вальхейма долгим тоскливым взглядом, мечтая хотя бы проститься с ним, но тот даже не обернулся.

Ударом кулака Завоеватель вышвырнул Вальхейма из подвала. Через секунду все услышали, как он обругал часового и, гремя сапогами, пошел по деревянному настилу. В замке громко заскрежетал ключ.

— Вы как хотите, а я с вами никуда не пойду, — заявил Сефлунс. — Мне моя жизнь дороже. — Он опасливо посмотрел на черный конус замка и на всякий случай немного понизил голос. — Связываться с чертовщиной может только самоубийца.

Разенна тоже посмотрел на Кочующий Замок, и ему показалось, что замок стал немного ниже, чем был. Недалеко от входа Ларс, к своему удивлению, приметил пятно самой обыкновенной ржавчины. Похоже было, что Торфинн действительно плотно завяз в болотах.

— Жизнь ему дороже, — с невыразимым ядом в голосе произнес Фуфлунс. — Посмотрите на этого бессмертного идиота, братья!

— Бессмертие бессмертием, а мало ли что, — рассудительно сказал Сефлунс. — И вообще, лично я предпочитаю прямые пути. И всегда их предпочитал. — Он метнул злобный взгляд в сторону Фуфлунса. — В отличие от некоторых интриганов… Если мы хотим достоверно знать, что делается в городе, так и идти нужно в город, а не черт знает к кому.

— Нет, вы только подумайте, какой благородный! — еще более язвительно сказал Фуфлунс. — Примитив… Пойдешь, значит, прямиком к этому кровавому псу Косматому Бьярни и скажешь ему что-нибудь эдакое… прямое. «Простите, господин, нельзя ли забрать… э… из мест лишения свободы мятежника по прозвищу… э… Синяка».

— Ну и скажу, — расхрабрился Сефлунс. — Я, если хочешь знать, самому Гаю Марцию Кориолану правду в глаза говорил. Вот.

— Бьярни тебе не Кориолан, — сказал Фуфлунс. — Кориолан — он кто? Жалкий римлянин. А Косматый в самом лучшем случае викинг. Иди, иди. Там тебе и конец. Ты же у нас честный. — Фуфлунс повернулся к собрату-богу спиной. — Тебе с нами не по пути.

Судя по раскрасневшемуся лицу Сефлунса, тот мгновенно припомнил все обиды, причиненные ему Фуфлунсом за последние две тысячи лет, но от избытка чувств говорить не смог и потому только махнул рукой и зашагал прочь. Фуфлунс проводил его восхищенным взглядом.

— Принципиальный, смотри ты. И правда в город пошел.

Разенна почти не заметил этой сцены, поскольку все его внимание было обращено на замок. Когда они собрались идти сюда, он предполагал, что предстоит выкликать Торфинна, требовать именем Ордена, чтобы им открыли и вступили в переговоры. Но решетка была поднята, дверь не заперта. У входа никакой охраны.

Разенна медленно пошел к замку, ожидая предательского арбалетного выстрела или какой-нибудь коварной чародейской западни. Но ничего подобного не произошло. Он беспрепятственно добрался до комнаты, где некогда сидел на цепи великан Пузан, и крикнул оттуда своим спутникам:

— Тут никого нет! Заходите!

Фуфлунс и Тагет, соблюдая меры предосторожности, последовали за ним. Несколько минут все трое стояли в темноте, размышляя над тем, что им делать дальше — то ли прокрасться незаметно, то ли звать хозяев и нарочно производить как можно больше шума. Наконец, Разенна вспомнил о том, кто из них троих является Великим Магистром, и взял операцию в свои руки.

— Поднимаемся наверх, — сказал он. — Без излишнего шума, но и не крадучись. Мы не воры, мы пришли по делу. Руками ничего не трогать — Тагет, я тебе говорю!

С этими словами он ступил на лестницу.

В следующей комнате на стене висела медвежья шкура — Ларс мгновенно определил, что некогда она принадлежала огромному горбатому медведю, чудовищному обитателю юго-восточных джунглей. Великолепная кривая сабля поблескивала на фоне темного меха. Скудный свет зимнего дня пробивался в комнату сквозь две узкие бойницы. Было холодно. Разенна стал оглядываться в поисках второй двери, поскольку не собирался отказываться от своей идеи поговорить с Торфинном. Но сколько они ни вертелись по сторонам, двери обнаружить нигде не могли.

— Не может быть, чтобы в таком огромном замке была только одна жилая комната, — сердито сказал Великий Магистр. — Наверняка где-то за шкурой скрыт потайной ход.

Он шагнул к стене, желая снять с нее саблю и заглянуть под шкуру горбатого медведя, когда у него за спиной прозвучал глухой низкий голос:

— Руки за голову, рылом к стене и не двигаться.

Ларс замер, однако рук не поднял. Он уловил какое-то движение в противоположном углу, и тут же демон Тагет пронзительно заверещал: