Завоеватель
Шрифт:
— Спасибо! — прошептала Кейдре, не сводя глаз со своего мужа. — Спасибо тебе!
— Все в порядке, не бойся! — Гай погладил ее по щеке, и Кейдре, содрогнувшись, снова приникла к его груди.
— Она… она… чуть не выкинула меня… в окно!
— Успокойся, больше она не причинит тебе зла! — Гай повернулся к Бельтайну: — Похоже, эта бестия совсем рехнулась. Придется держать ее под замком, пока эрл не решит, что с ней делать!
— Сам ты рехнулся! — прошипела Алис. — Я прекрасно знаю, что делаю, и давно хотела избавиться от нее раз и навсегда!
— Придется привести плотника — пусть заколотит окно! — сказал Бельтайн. — Пожалуй, стоит запереть ее прямо здесь, а у дверей поставим часового — мало ли что ей взбредет в голову!
Оба рыцаря старательно избегали смотреть в сторону леди Алис, и только во взгляде Ательстана промелькнуло что-то похожее на жалость.
— Твоя жена пришла в себя? — спросил Бельтайн у Гая.
— Да. — Обнимая Кейдре за плечи, Гай повел ее обратно в кабинет. — Тебе лучше прилечь. Мэри, сию же минуту подай вина!
Горничная, чьи дикие вопли так вовремя привлекли мужчин, поспешно отправилась за вином.
Кейдре, держась за Гая, едва передвигала ноги. Алис хотела ее убить. Малыш чуть не погиб.
Как только они оказались в комнате, ставшей ее тюрьмой, она без сил опустилась на подстилку. Гай присел рядом.
— Успокойся, больше тебе ничто не угрожает. Прости, но я даже сейчас не имею права забрать тебя отсюда!
— Ох, Гай, — заплакала Кейдре, — она чуть не убила моего ребенка!
Гай насторожился.
Кейдре зарыдала во весь голос.
— Ты носишь его ребенка? — осторожно уточнил Гай. Кейдре кивнула. — А он знает?
Кейдре отрицательно качнула головой и тут же всполошилась:
— Обещай, что ничего ему не скажешь!
— Но…
— Обещай! Гай, я люблю его! Я люблю его, а он меня ненавидит! Я сама скажу о ребенке, когда придет время! Ты ведь понимаешь, что это все равно не утаишь!
— А вдруг он решит, что это мой ребенок?
— Нет, я рассказала ему о нашей сделке! — В ответ на его укоризненный взгляд Кейдре добавила: — Иногда мне начинало казаться, что он тоже любит меня — совсем чуть-чуть. Но он слишком гордый и не привык делиться тем. что любит.
— Это верно… — Гай немного подумал, потом озабоченно спросил: — Тебе хватает еды? Может, мне распорядиться на кухне?
— Нет, уже не надо. Мэри приносит вполне достаточно, благослови ее Господь!
— Да, теперь я это вижу, — заметил Гай. — Ты выглядишь не так, как всегда. Все-таки мне стоит самому потолковать с поварихой.
— Ради Бога! — взмолилась Кейдре. — Я знаю, что он меня ненавидит, и не хочу его жалости! Я пока сама толком не знаю, чего хочу — но только не жалости!
— Ты напрасно морочишь себе голову — Рольф не из тех, кто способен влюбиться по уши. Он настоящий мужчина с твердыми понятиями о чести и никогда не простит тебе предательства.
— Да, я понимаю… — Если до сей минуты где-то в сокровенном уголке ее души еще и жила надежда на прощение, то сейчас она погасла навсегда.
— Тебе не стоит скрывать свою беременность — хотя бы ради ребенка. Пойми, — Гай с тяжелым вздохом поднялся, — я не хочу быть жестоким, но тебе следует знать, что у него уже есть незаконнорожденные дети.
— Чего и следовало ожидать. — Кейдре охватило странное равнодушие. Этот удар оказался совершенно неожиданным. — А где… где они сейчас?
— Трое в Нормандии, один в Анжу и два в Суссексе, насколько мне известно. Конечно, их воспитывают матери. Все шестеро — мальчики.
Все шестеро — мальчики. Кейдре душил горький смех. Стало быть, она сподобится родить ему седьмого!
— Мне очень жаль, — сказал Гай, — но это чистая правда. Он, конечно, будет заботиться о тебе как о матери своего незаконнорожденного сына, но на большее рассчитывать не приходится.
Глава 56
— Мы выступим в последний день сентября!
— Это слишком скоро, Эд! — воскликнул Моркар. — На подготовку остается каких-то две недели!
— Мои люди все еще не пришли в себя после Кавлидокка! — подхватил Хереуард. Этот невысокий темноволосый сакс был немного старше братьев. Разговор происходил на некотором удалении от лагеря и велся чуть ли не шепотом — опасались лазутчиков.
— Сколько у тебя людей? — невозмутимо осведомился Эдвин.
— Две дюжины.
— Хорошо. — Впервые за долгое время Эдвин позволил себе улыбнуться. — Потому что у меня — три. Значит, мы превосходим де Варенна численностью. Благодаря Кейдре под Кавлидокком он потерял двенадцать самых отборных воинов!
— Ты надеешься застать его врасплох? — поинтересовался Хереуард.
— Да. А кроме того, я не хочу больше откладывать из-за шпионов. В наши дни скоро перестанешь доверять сам себе. Пока де Варенн не нашел замену тем, кого потерял в пустошах, у нас есть преимущество.
— Значит ли это, милорд, что мы будем атаковать не Йорк, а Эльфгар? — подал голос Альби. Как всегда, он предпочитал держаться в тени, немного в стороне от остальных.
— Точно, Эльфгар! — подтвердил Эдвин. — После перестройки он не менее силен, чем Йорк. Когда мы займем его, Вильгельму волей-неволей придется вступить в переговоры.
— Но как же ты собираешься занять его, если он так силен? — удивился Хереуард.
— Нам поможет неожиданность и предательство. Одна из горничных откроет потайную дверцу, устроенную на случай срочной нужды во время осады. — Эдвин с улыбкой покосился на Моркара: — Слабость норманна к женскому полу неожиданно оказалась полезной! Бет достаточно надежна?
— Безусловно! — самодовольно ухмыльнулся Моркар.
— Значит, выступаем тридцатого сентября. — С этими словами Эдвин отвернулся от костра и рассеянно уставился в усыпанное звездами небо.
Альби с Хереуардом вернулись в лагерь, а Моркар подошел к брату:
— Эд, я места себе не нахожу с тех пор, как Хереуард рассказал про Кейдре. Я не доверяю де Варенну и боюсь за нее.
— С ней ничего не случится. Ее приговорили не к казни, а к пожизненному заключению. Она спаслась от веревки палача только потому, что стала женой Гая Ле Шана. Так что в каком-то смысле мы перед де Варенном в долгу.