Завод
Шрифт:
Смердов, одетый в тяжелую длиннополую выворотку, стоял в гардеробе и озабоченно натягивал перчатки. Казалось, он не замечал отсутствия Грекова — только вот справится с перчатками и уйдет.
— Знаете, кто это? Сын Алехина, Кирилл.
Смердов прекрасно уловил значение тона главного инженера. Нет, голубчик, распустил я тебя не в меру. Повременим с перемирием…
— Парню за пьянку в цехе выговор влепили, а вы его по головке… Именно дешевый авторитет. Именно…
Греков на весу перенял от гардеробщика пальто и, продевая на ходу руки, выскочил на улицу.
Сумерки плотно облепили дома сизой прозрачной дымкой. И дома, вероятно боясь растеряться, семафорили друг другу освещенными окнами.
На рекламном щите были расклеены плакаты с изображением лошадиной морды. Жокеи в пестрых камзолах, в стремительном скоке приподнялись над седлами. В воскресенье — открытие зимнего сезона на ипподроме. Большие конные испытания. Работает тотализатор. Участвуют питомцы пятого и восьмого конных заводов — победители многих союзных и международных скачек. Среди участников — чемпион Спартакиады народов, мастер спорта Юсуф Юсуфов и его сыновья — Атарбек, Теймураз и Женя.
Свернув за угол, Греков глухо застегнул пальто до самого воротника и пошел медленней, вдыхая холодный липкий воздух, неуловимо пахнущий свежими огурцами.
Спустя минут двадцать из того же кафе вышли Кирилл, Адька и Иван Николаевич.
Старик закутал шею шарфом и, заронив в него подбородок, старался надышать тепло в ворсистую мякоть шерсти. Он прихрамывал сильнее обычного. То ли боялся поскользнуться, то ли наступило обострение.
— Так нельзя, я должен вас чем-то отблагодарить, — старик тронул Адьку за рукав: — Если вы не берете денег, давайте условимся о другом.
— О чем? — Адька надвинул козырек на переносицу, так он себе казался более мужественным: — О чем? Вы старый больной человек. Могу я позволить себе жест — подарить бывшему компаньону лекарство? К тому же в нашем государстве лечение бесплатное.
— Но вы еще далеко не государство.
— Я его частица… И все же, почему вы оставили коммерцию?
— Не ваше дело.
Кирилл шел молча, не вслушиваясь в разговор своих спутников. Его мысли занимала неожиданная встреча с Грековым. Расположительный тон главного инженера, признаться, его озадачил. Выходит, его пребывание в институте полимеров не прошло незамеченным…
Старик остановился перед рекламным стендом.
— Дилетанты! Господи, ну и дилетанты… Намалевали.
Молодые люди разглядывали разноцветных жокеев с улыбчивыми цирковыми лицами. У Юсуфа Юсуфова было усатое лицо Карабаса Барабаса. Что это так возмутило старика? Обыкновенный плакат…
— Как обыкновенный?! Открытие зимнего сезона. И кого они изобразили? Жокея! Это зимой-то? Безграмотно… В зимних соревнованиях участвуют только наездники в колясках. А не жокеи…
— Халтурщики, — подначил Адька.
— Именно, — возмущенно подтвердил старик. — Послушайте, Арнольд. Я знаю, как вас отблагодарить, хоть и не верю в лекарство от гипертонии. — Старик обернулся к Зотову. Даже в вечернем освещении было видно, как поблескивают его маленькие глазки: — Я покажу вам, как работают лошадей. У меня там связи. Нас пропустят… Идемте, идемте. Это очень интересно…
— У него свидание, — Адька указал пальцем на Кирилла, словно тот был на противоположной стороне улицы.
— Ну и что? — воодушевился старик. — Это с той милой девушкой?
— У вас отличная память, сэр, — усмехнулся Адька.
— Я вас однажды уж предупреждал, Арнольд: сэр — звание дворянское, — обиделся старик и тут же заторопился: — И девушку возьмем с собой. Это очень интересно, уверяю вас. Очень…
Трехъярусное легкое здание манежа было по-вечернему затемнено, лишь тусклая лампочка раздвигала сумрак над узенькой дверцей служебного входа.
Иван Николаевич попросил своих спутников подождать, а сам заторопился к вахтеру. Залысины на его пальто как-то необыкновенно выпячивались, словно спина старика сейчас существовала отдельно от его длинной торжественной фигуры… Поравнявшись с вахтером, Иван Николаевич наклонился и что-то проговорил. Женщина замахала руками, точно отгоняя комара.
— Через вас одни неприятности, — громко сказала она.
Теперь молодые люди услышали и голос старика.
— Ну, пропусти, Зинаида, пропусти. Я и лошадок осмотрю. Польза ведь.
— Начальство запретило пропускать вашего брата, тотошника, — все повышала голос вахтер: — Мало вам трибун, так сюда проникаете.
— Какой же я тотошник, Зинаидушка? — старик старался говорить тихо, но голос в пустом узком коридоре усиливали бетонные стены: — Я и на бегах уже, поди месяца два не был.
Вахтер молчала. Старик легонько постучал пальцами по деревянной перекладине.
— Я тебе шоколадку принесу, честное слово. Завтра и занесу.
— На кой мне ваш шоколад?! — вахтер повернулась к старику спиной.
Лариса махнула рукой к выходу. Кирилл вопросительно взглянула на Адьку. Но тот как ни в чем не бывало рассматривал развешанные на стене газеты… Скрипнула входная дверь и мимо молодых людей развалистой наезднической походкой прошел человек. Старик обернулся, вытягивая шею и всматриваясь.
— Юсуф? Юсуфушка, — засуетился Иван Николаевич. — Здравствуй, Юсуфушка.
Человек приятельски похлопал старика по спине.
— Что, не пропускают? — обратился он к вахтеру. — Пропусти ты, Зина, Ивана Николаевича.
— Велено не пускать, — послабевшим голосом ответила вахтер. — Вчера к Спиридонову из милиции приходили. Сезон, говорят, начинается…
— Какой же он букмекер? Он фельдшер, правда, Иван Николаевич? А Спиридонов все равно у себя в кабинете чай пьет.
— Какой же я букмекер? Я фельдшер, все знают, — загомонил старик. — Вот внукам хочу работу показать… Ведь ты работаешь сегодня лошадок, а, Юсуфушка? — И, не дожидаясь ответа, старик радостно прокричал: — Лариса, мальчики. Идите сюда… Что вы там застряли?