Чтение онлайн

— Мне ваши деньги не нужны… Лучше назовите фаворитов на воскресных бегах, — упрямо произнес Кирилл.

— Убирайтесь к черту! — В уголках губ Ивана Николаевича застоялась белесая пена. — Глупый мальчишка! — Он зло спрятал десятку и отправил портмоне в карман. — И не смейте приходить на ипподром… Я… я вам запрещаю это делать, иначе сообщу вашему отцу, ясно?.. И не смейте приходить на ту квартиру. Я все равно там сейчас не живу.

А деньги сейчас Кириллу были нужны. В аванс он получил всего тридцать четыре рубля. У отца в бригаде меньше шестидесяти в аванс не выписывали. Обычно он отдавал половину денег матери. Правда, она их у Кирилла не требовала, но это была для него огромная радость — вручить матери заработанные деньги. Так повелось с его первой получки. Мать по этому поводу устроила тогда вечеринку. Пригласили чуть ли не весь их бывший десятый класс. Он и сегодня отдаст матери деньги, что ж делать — марку надо держать! К тому же придется отдать все, не станет же он жаловаться, что в другой бригаде начислили почти в два раза меньше.

У кассы Кирилл осмотрелся. Не хватало бы еще встретить кого-нибудь из отцовской бригады! Сам-то отец, как всегда в первый понедельник месяца, в товарищеском суде заседает.

— Ну, сколько наработал? — спросил из-за спины Сопреев, стараясь заглянуть в ведомость.

— А вам-то что? — От неожиданности Кирилл смутился.

— Крепче держи, не растеряй. Человек хорошее ценить начинает, когда с дерьмом сталкивается. У тебя сейчас самое время.

— Что верно, то верно! — Кирилл окинул взглядом щуплую фигуру Сопреева и пошел в цех.

«Ох и жук! Так сказал, словно не они меня из бригады поперли, а я сам ушел. Кого же он дерьмом обозвал? Юрку Синькова? Ох и гад этот Сопреев! Все они хороши, не могут забыть, как Юрка отказался доводить бракованные датчики. Но ведь он оказался прав. „Радуга“ в этом месяце не вышла. Типовых испытаний не выдержала. И почему люди ненавидят того, кто не хочет быть таким, как они сами? Ох и гад этот Сопреев! А я тоже хорош, не смог ему ответить, не сообразил, что к чему! Подумаешь, старше, ну и черт с ним, что старше!» — думал Кирилл, складывая инструмент в ящик. Он искоса поглядывал, как его бригадир Синьков выводит на бумажке какие-то цифры?

— Ну что, шеф? Дебет с кредитом не сходятся?

— Сойдутся, — ответил Синьков и подвел под колонкой цифр жирную черту. — Опять я в дыре сижу, брат Кирилл. Работаю-работаю, а все не наработаю…

— Месяц был невезучий, — подбодрил Кирилл.

— Не говори.

— Самое обидное, «Радуга» не пошла. — Кирилл вспомнил о своем невысоком заработке. — А кое-кто за наладку датчиков деньги получит. Недаром ведь шустрили вечерами.

— Еще неизвестно, получит или нет, — с нескрываемой досадой произнес Синьков.

— Получит! — убежденно сказал Кирилл. — Еще не было случая, чтобы мой папахен за проделанную работу денег не получил. Умеет он это. Из камня гривенник выжмет.

Синьков принялся снимать рабочий халат.

— Черт тебя знает, Алехин-младший! Чего ты так взъелся на своего отца?

— Стечение обстоятельств, — стараясь унять дрожь в голосе, громко проговорил Кирилл и рассказал Синькову о злополучном сломанном станке, о разговоре с Сопреевым. А память выискивала другие обиды, собранные за два года пребывания в отцовской бригаде.

— Возможно, твой отец и вправду не знал, что уйти из бригады тебе предложил Сопреев, — искренне сказал Синьков.

Кирилл ухмыльнулся и захлопнул ящик.

— Ты наивный человек. В этом я убедился еще раньше, когда ты с такой легкостью отказался от выгодной халтуры.

Синьков расхохотался. Ему давно нравился этот высокий красивый парень.

— Вот что, Алехин. Завтра с утра отправляйся в институт полимеров. — Синьков достал записную книжку, вырвал листок. — Тут адрес и фамилия.

Кирилл выжидательно молчал.

— Захвати образец слюды. Объясни принцип работы прибора. Нагрузки. Кинематику. Все честь по чести. И узнаешь у этого товарища, чем можно заменить изоляцию из слюды. Греется, скажешь, очень. Я бы и сам пошел, да дел куча с утра.

Пока Кирилл озадаченно вертел в руках листок с адресом, дверь за Синьковым уже закрылась. Кирилл бросился следом и нагнал бригадира на лестнице. Тот удивленно оглянулся.

— Слушай, я не смогу. Я механик, а не технолог. — Кирилл протянул ему листок.

Синьков отвернулся и пошел вниз по лестнице. Кирилл не отступал.

— Ну, послал бы Лису или Машкина, а?

Они вышли из цеха и пересекли заводской двор, обходя лужи. В том же порядке, как спускались по лестнице, — впереди Синьков, а следом Кирилл. Правда, теперь разговор их принял несколько иное направление.

— Какое наше дело, из чего изоляция? — удивлялся Кирилл.

— Меньше будет греться блок, легче подогнать температурную. Тогда ты заработаешь не тридцать рэ, а больше, — объяснил Синьков.

— Материальная заинтересованность?

Синьков промолчал.

Кирилл повернул ключ до упора и коленом поддал важную, простроченную крест-накрест медными шляпками дверь. Навстречу пахнуло запахом жареных котлет. Он повесил шапку и стянул куртку. Наклонился, пошарил под тумбочкой, выискивая комнатные туфли. Как обычно, одна туфля сразу оказалась под рукой, зато вторая притаилась в самом закутке, позади каких-то коробок. Кирилл извлек туфлю и в досаде пнул отцовские сандалии.

— Что ты там устраиваешь? — донесся из кухни голос матери.

— Ищу шлепанцы. — Кирилл пытался стереть с колен сальный мастичный след.

— Клади на место! Почему я никогда не ищу? — Мать убавила огонь под сковородкой и вышла в прихожую. — Явился не запылился! — сказала она, улыбаясь. Ей нравилось смотреть на сына, такого большого, стройного, с длинными неуклюжими руками. — Есть будешь? Или отца подождешь?

— Чего там ждать, не все ли равно? И потом сегодня он задержится — «судный день».