Чтение онлайн

Дед, а кто такие буки?

А-а, это у нас так букмекеров кличут.

Дед, на. – Вадя протянул ему тысячерублевую бумажку. – Поставь за меня. Вот на ту красивую лошадь, с пятым номером.

Это на Колокольчика-то? – изумился дед. – Да ты сдурел парень… Ну, ладно, хозяин – барин. Проверим еще раз правдивость поговорки. Давай деньги. – Взяв купюру, дедок шагнул в проход и направился вниз, но, опустившись на несколько ступеней, он, хлопнув себя по кепке, как будто вспомнив что-то важное, развернулся и громко поинтересовался: – Тебе как, в одинар или экспрессом?

Решай сам, – махнул рукой Вадя.

Обстановка на трибунах также не походила на футбольную. Народ то сходился кучками, то рассаживался по местам, кто-то постоянно уходил с трибуны, кто-то приходил. Вадя посмотрел направо и вверх. Там, судя по всему, были ложи, и публика собиралась посолиднее.

Какого черта мы здесь уселись, не могли туда пойти? – спросил он у Эди, кивнув головой в сторону лож.

Так надо, – не вдаваясь в объяснения, коротко ответил Эдя.

Зазвенел колокол. Лошади выстроились на старт. Снизу появился запыхавшийся дед.

Ну, парень. Я всю тысячу зарядил на Колокольчика, как ты сказал. Проверим твою везучесть.

Колокольчик вырвался в лидеры со старта и пошел, пошел, пошел, опережая ближайшего преследователя более чем на корпус.

Ну, ты даешь, парень, ну, ты даешь, – приговаривал дед, даже перестав жевать свою беломорину.

Вадя прямо-таки почувствовал, как адреналин бурным потоком хлещет в его кровь. Настоящий живой азарт! Куда там рулетке, куда там блэк джэку!

Колокольчик вырвался на финишную прямую, оставив всех далеко позади.

Ай да Бурмистрова, что за руки, что за руки, – причитал дед.

Еще немного, и Колокольчик пересек финиш.

Ай-яй-яй-яй-яй! – фальцетом вскричал дед.

О-о-о-о-о! – радостным басом вторил ему Вадя. – Мы первые! Мы первые! Мы первые! Я выиграл! Выиграл! Выиграл!

Не радуйся, засбоил он. – Толкнул дед Вадю локтем в бок.

Что? – не понял Вадя.

Засбоил он на финише, на галоп, то есть, перешел. Надо рысью, а он галопом. Понял? – Дед был искренне огорчен. – Но Бурмистрова-то, а? Колокольчика чуть было первым не привела.

Так я не понял, я, что, не выиграл? – уточнил Вадя.

Нет. Сняли его с забега. Плакала твоя тысяча, – объяснил дед.

Внизу, через ряд, кто-то, восхищаясь, делился с соседом:

Козлов-то каков! Вот это руки! Да?

Да что твой Козлов, – ринулся в атаку возмущенный дед. – Вот у кого руки, так это у Бурмистровой. Вот это руки! Самого Колокольчика на финиш почти что первым притащила!

Вот именно, почти что! – ответили снизу.

Вадя, раздувая ноздри, с упоением втягивал в себя этот воздух, наэлектризованный азартом.

Эдя дернул его за полу пиджака.

Сядь, чего стоишь. Вон, видишь того мужичка в светлой ветровке? – спросил он, когда Вадя опустился на скамью рядом с ним.

Где? – Вадя шарил глазами по полю, выискивая себе нового любимчика среди разминающихся участников нового забега.

Да вот же он, у парапета стоит, – кивнул Эдя.

Пошарив глазами по трибуне, Вадя обнаружил человека, на которого ему указывал Эдя.

Невысокий, плотный мужик в светло-серой куртке с пышной, заботливо уложенной шевелюрой.

Вижу. И что? – поинтересовался Вадя.

Сейчас подойдешь к нему, протянешь десятирублевую купюру и скажешь: «От первого к пятому через все заезды». Послушай, что он тебе ответит.

Что за абракадабра? – изумился Вадя. – А, понял… Он букмекер, да? Бук, то есть. Ты хочешь, чтобы я сделал ставку? Но, Эдька, подожди. Я еще не определился. И почему только на десятку? Что за крохоборство такое! – От всей души возмутился он.

При-ду-рок, – процедил сквозь зубы Эдя. – Ты сюда что, играться пришел или дело делать? – И, наклонившись к самому его уху, прошептал: – Кого из квартиры выкидывают? На ком долг висит? Кого, в конце концов, обещала шлепнуть Анна, меня или тебя?

А… я все понял… – внезапно осипшим голосом пробормотал Вадя.

Сегодня она вернулась домой рано. Последние дни, после возвращения из Франкфурта, Анна бездельничала. Но за свои двадцать семь лет она так и не научилась лениться со вкусом. Редко случавшееся в ее жизни безделье все равно получалось у нее каким-то уж слишком активным. Вот и сейчас, оставшись без работы и пообещав Эде ничего не предпринимать целых десять дней, Анна заполняла свободное время длительными, бесцельными прогулками по Москве. Она болталась по улицам, заходя в магазины, церкви и кафэшки. Обедала в незнакомых, случайно попавшихся ресторанчиках. Когда по пути ей встречались художественные галереи, с удовольствием проводила там несколько часов и даже посетила пару музеев. Знакомые с детства улицы глазами пешехода виделись совершенно иначе, чем с водительского места автомобиля. За те годы, что она не пользовалась общественным транспортом, в городе появилось много нового. И не всегда это новое ей нравилось. Чаще пугало и расстраивало.

А иногда было так здорово просто посидеть на скамейке, где-нибудь на бульваре, наблюдая за молодыми мамашами и заботливыми бабульками, выгуливающими детишек. Уже позади были майские праздники, уже минули черемуховые холода, а немногочисленные в центре деревья, еще не задушенные асфальтом и угарным газом, уже украсили себя молодой, клейкой зеленой листвой. В город на мягких кошачьих лапах тайком пробиралось застенчивое московское лето.

Вечером Анна отправлялась в театр, возвращаясь домой ближе к полуночи, но сегодня как-то что-то не сложилось, наверное, такое безделье уже утомило ее, и около шести вечера она подходила к родительскому дому. Отцовская «пятерка» уже стояла у подъезда. «Значит, родители дома», – подумала она.

Добрый вечер, – поздоровалась Анна с бабульками, сидящими на скамеечке возле подъезда.

Здороваясь и доставая ключи, она сбилась с шага и, сама того не желая, остановилась прямо напротив скамейки, словно завороженная любопытствующими взглядами старушек. Бабки эти, казалось, сидели на этой же самой скамейке и десять, и двадцать, и двадцать пять лет назад.

Добрый, добрый, – вразнобой ответили бабульки. – Что-то, Анечка, давно тебя видно не было. Уж не замуж ли вышла? – Полюбопытствовала одна из них.