Чтение онлайн

Пролетку пришлось оставить за несколько кварталов к вящему неудовольствию возницы. Ее ему бросить было никак нельзя. Наверное, приедь мы пораньше, так точно бы проехали к самому Ристалищу. Теперь же пришлось шагать ножками.

Впереди могучим ледоколом пробивался ротмистр, отпихивая многочисленных простолюдинов. Забавно, но даже вид синего мундира не пугал народ. Каждый из встречных мне был невероятно взбудоражен. Будто у них там сейчас чемпионат мира начнется, ей богу. Я такого даже на домашних матчах «Крылышек» против «Спартака» или «Зенита» не видел.

Казалось, здесь собрался весь Петербург. Многие мальчишки из простолюдинов висели на деревьях, напоминая гроздья винограда. И даже наверху пытались бороться друг с другом за место получше. Зря, все равно почти весь обзор загораживали высокие трибуны.

Меня остановили лишь однажды у самого входа на Ристалище. Вот и неожиданное повышение пригодилось. Полицейские осмотрели мундир, задали несколько вопросов, после чего указали на одну из сооруженных трибун вокруг вытянутой арены. И никакого тебе Fan ID.

Забавно, что мероприятие изначально ставившее своей целью сплотить простолюдинов и дворян ради общего зрелища, достигло ровно обратного эффекта. «Чернь» на трибуны пускали выборочно. Дмитриева говорила, что провели какую-то жеребьевку. Не знаю, как ее проводили, но ни один из моих пацанов с футбола туда не попал.

Хотя, кто его знает, может определенная сакрализация этого действа и вызывала необходимый эффект? Если бы магию видели каждый день, то стали бы воспринимать ее как нечто обыденное.

Простолюдинам отводили дальнюю узкую трибуну, сооруженную недавно. Судя по их возбужденным лицам, они считали, что явно вытащили счастливый билет. Представляю, как эти везунчики еще месяц будут рассказывать потом друзьям и знакомым, как попали на Ристалище.

– Коля! Мы здесь! – крикнул мне Протопопов. – Мы тебе место заняли.

Сказать по правде, места нам достались так себе. Что называется «на вираже», да еще на самой верхотуре. Я сел, разглядывая собравшихся. Несколько кадетов от других училищ, в том числе «пажи». Пониже и поближе к Ристалищу непосредственно первые лица государства-города. Включая самого Императора, вокруг которого охраны было больше, чем близ президента какой-нибудь ведущей страны. Ну да, ему тут от Меншиковского дворца два шага пройти. Вышел с работы – уже в Румянцевском саду.

От самого сада тут мало что осталось. Как рассказал мне Горчаков, после Перехода именно это место определили под магические поединки. В связи с чем Румянцевский обелиск, посвященный в честь побед воинов в русско-турецкой войне перенесли в… Блин, уверен, что Илья мне точно говорил куда именно, но из головы вылетело.

Также демонтировали два фонтана, вырубили большую часть деревьев и соорудили деревянные трибуны вокруг вытянутой арены. Признаться, мне, привыкшему к железу и бетону, было боязно подниматься по ним. Но Дмитриева убедила, что прочность перед поединками чести несколько раз проверяли.

Поединки чести на этом Ристалище состоялись лишь однажды. Нынешний раз должен был стать вторым. Именно поэтому, учтя предыдущие ошибки, расширили саму арену, заменили часть трибун и добавили новую.

Что до Императора, то Романов мне понравился. Статный, красивый, опять же, с усами. Он сидел, по всей видимости, с женой, степенно что-то ей рассказывая. Супруга слушала вполуха, постоянно рыская взглядом в толпе, словно искала кого-то. По правую руку от Императора находился сам Максутов, в мундире Главноуправляющего Третьим Отделением, и знакомый мне Разумовский. Те напротив, сидели не шелохнувшись и даже не разговаривали. В отличие от моих друзей.

– Едрена-кочерыжка, я тут никогда не был, – шептал мне возбужденный Макар. – Обычно, если повезет, на дерево куда-то залезешь. И слушаешь. Разве что увидишь? Че думаете, убьют кого-нибудь сегодня?

– Надеюсь, что нет, – с тревогой ответил Горчаков.

– Я думал, что это вроде потешных боев. Маги здесь пар выпускают и все такое.

– Да, но бывают разные случаи, – с прохладкой заметила Дмитриева, словно речь шла о какой-то пустяковине.

Я разглядывал сооруженные для мероприятия трибуны. Надо сказать, умеют строить. Сколько тут сейчас собралось? Счет явно шел на тысячи. Весь цвет общества. Дамы в мехах и украшениях, господа в мундирах с наградами и сверкающими в свете волшебных подвесных фонариков, их отпрыски, некоторые глядящие на окружающих с важным видом, другие с любопытством пожирающие каждый клочок арены. Все-таки и среди аристократов были разные дети.

Внизу ожидали начала Ристалища те самые маги, которые решили выяснить свои отношения на арене. Признаться, я никого из них не знал. Да и трудно было разглядеть участников из-за постоянно проходивших мимо людей.

Возле претендентов я заметил несколько лекарей. Как определил? Среди них стояла моя старая знакомая. Точнее, она вообще не была старая, но точно знакомая. Та самая Варвара Кузьминична, с которой мне доводилось два раза встречаться.

Как бы я хотел, чтобы она сейчас заметила меня. В мундире лицея, с новенькими погонами. Но девушка смотрела на участников, сложив руки перед собой. Да и трудно заметить крохотную точку среди общего людского моря.

– Увидел кого-то? – с какой-то странной интонацией спросила Дмитриева.

– Да нет, никого, – ответил я, став оглядываться вокруг.

И заметил странную суету среди лицеистов. Прислушался и чуть не заржал. Речь шла о Ристалище.

– Было бы мне восемнадцать лет, – протянул один из старшеранговых. – Я бы тоже поучаствовал.

– Тебе зачем? – спросил его сосед.

– Да Покровский бесит. На прошлой неделе он мне тетрадь испортил.

Я с усмешкой посмотрел на говоривших. Ну да, это весьма веский повод попробовать себя в деле. И заодно стать калекой, если что-то не так пойдет. А может и умереть.

– Зря улыбаешься, – заметила мой взгляд Дмитриева. – Император даже издал декрет, согласно которому дворянам до двадцати пяти лет нельзя участвовать в Ристалище чаще одного раза в год. Чтобы отвадить бретеров и прочих горячих голов.

– Папа сказал, что после Перехода и вовсе ведутся разговоры поднять возрастной ценз для претендентов, – вставил свои пять копеек Горчаков.

– Иными словами, вы хотите сказать, что все молодые маги спят и видят, чтобы принять участие в Ристалище, где им могут голову оторвать? – удивился я.