Чтение онлайн

— А как же вы с Сарой? — Рива знала, как Милли обожала свою хозяйку и ее маленького сыночка.

— Ну а что мы… Мы теперь сами по себе, мисс Рива. Женщины еще немного повздыхали, и Рива принялась выкладывать остатки продуктов на стол. Милли всплеснула руками:

— Боже, не хотите ли вы сказать, что будете это есть, мисс Рива? А мисс Теодора — у нее такой чувствительный желудок!

Риве стало неловко, но все же она ответила по возможности бодро:

— Не беспокойся, Милли, я что-нибудь придумаю. Это продукты, которые я вчера получила для нас с тетей Тео…

— И это вы называете продуктами? — Негодованию Милли не было предела. — Нет уж, мисс Рива, будьте любезны есть то, что мы с Сарой приготовим.

— Но это невозможно! Дом нам больше не принадлежит, мы живем здесь из милости офицера-янки, и если станет известно, что ты готовишь для нас, он еще больше разозлится.

— Но это же безумие, мисс Рива!

— Может быть, но такова теперь наша жизнь. Милли осуждающе покачала головой и, продолжая что-то тихо ворчать себе под нос, занялась обедом.

Рива приготовила легкий суп из консервов, наломала галет, отрезала тонкий кусок хлеба от буханки, которой должно было им хватить на несколько дней. Завернув надрезанную буханку в полотенце, она решила, что хлеб можно оставить прямо в комнате тети Тео, так что если той захочется перекусить в отсутствие Ривы, то хотя бы хлеб будет у нее под рукой. Заворачивая хлеб, она с ностальгией вспомнила сладкий джем и прочие вкусности, которые булочник Генри приносил им к завтраку вместе со свежим хлебом.

Внезапно перед ее внутренним взором возник образ майора Бэнкса, и Рива едва сдержалась, чтобы не чертыхнуться вслух. Да что ж это такое! Нигде от него не скрыться, даже в стране сладких воспоминаний о довоенном времени! Ей вспомнилась удивительная улыбка, с которой он разговаривал с тетей Тео, улыбка, вмиг преобразившая его жесткие черты лица. Черт возьми, он наверняка знает всю силу обаяния этой своей улыбки и пользуется ею, чтобы ввести в заблуждение доверчивых женщин относительно своей мерзкой натуры, предстать перед ними этаким очаровашкой…

Ну почему, почему, почему он так чертовски привлекателен? Будь он старым, лысым, толстым — как легко было бы его презирать и ненавидеть, как легко было бы смеяться над тупым янки, возомнившем о себе бог весть что. Так нет же, как назло, офицер армии северян, вытеснивший их с тетей из собственного дома, был высоким чернооким красавцем, от которого и так-то глаз не отвести, а уж когда улыбается, тогда вообще смерть всем бастионам женского сердца.

Несомненно, майор пользуется бешеным успехом у женщин. Более того, он привык к легким победам, привык получать все, что захочет, после первого же щелчка пальцами. Грубый, холодный, бесчувственный тип и абсолютно не джентльмен… но Боже, как же хорош!

Краска бросилась Риве в лицо от таких мыслей, и она изо всех сил постаралась выкинуть из головы майора Бэнкса. Лучше думать о Фостере, о его судьбе, о том, где он сейчас и что с ним. Сегодня надо обязательно навестить Чарлза и узнать, нет ли у него каких-нибудь новостей о ее пропавшем брате. Разумеется, она не расскажет Чарлзу о своих проблемах с майором — ей, слава Богу, пока самой удается справляться, а у Чарлза полно забот в госпитале. Нет, она не станет его тревожить и скажет, что все у них с тетей замечательно… насколько это сейчас вообще возможно.

Вернувшись к мыслям о тете, Рива подумала, что ничего страшного не случится, если она попросит для нее немного меда у Милли. От янки не убудет, а тетя Тео такая сладкоежка! Пусть мед хотя бы слегка поднимет ей настроение. Разумеется, Рива сама и капельки их еды в рот не возьмет, даже если сам майор Бэнкс будет упрашивать ее на коленях.

Госпиталь встретил ее ни с чем не сравнимым запахом боли, страдания, кровоточащих ран. Несколько медсестер ловко курсировали между поставленными вплотную кроватями, раненые стонали и просили пить.

Дорога до госпиталя была ужасна — весь город наводнили «синие мундиры». Но если бы только это! Вслед за победителями в город набежала масса бродяг, попрошаек, откровенных бандитов, и из-за них на улицах было более чем небезопасно.

Рива оделась очень бедно и скромно, но даже в таком виде мужчины провожали ее жадными взглядами. Впрочем, она, конечно, немного постаралась для Чарлза — ей хотелось предстать перед ним в лучшем виде. Он так переживает за нее, бедный милый Чарлз, и он не побоялся прийти к ним в пещеры в самый разгар бомбардировок, чтобы помочь ей и тете Тео! Как же она сможет отблагодарить его, как сможет выразить ему свою безграничную признательность?

Рива с улыбкой вспомнила, что в детстве Чарлз являлся для нее настоящим кумиром. Чарлз — истинный джентльмен, всегда был обходителен, остроумен, вежлив и добр и никогда не скрывал своего восхищения Ривой. Его неловкое признание в пещерах только подтверждало, что его чувства к ней глубоки и искренни. Риве льстила его забота, она всегда чувствовала теплоту и нежность к Чарлзу. Не это ли первые признаки зарождающейся любви? Впрочем, сейчас не время думать о таких пустяках. Когда война закончится и янки уберутся из Виксберга, а южные джентльмены с победой вернутся домой, тогда придет и время для любви.

А сейчас продолжалось время страдания, боли, и лучше всего это было видно в госпитале армии конфедератов. Тоска и отчаяние навалились на девушку при виде страдающих людей; она едва нашла в себе силы добрести до стула и тяжело опустилась на него.

И тут ее окликнул знакомый голос:

— Рива! — Чарлз заметил ее и направился к ней легкой уверенной походкой. — Как же я рад тебя видеть! Я все собирался сходить навестить вас с тетей Тео, но здесь столько дел — ни на минуту невозможно оторваться. — Он взял Риву за руку и повел в свой кабинет.