Чтение онлайн

На выходе из здания аэропорта Надю поразило то, на какой высоте находятся облака, в Петербурге небо и земля практически соприкасаются друг с другом, здесь же небо было так высоко, что окружающая обстановка выглядела масштабно и просторно. В воздухе не чувствовалось примесей выхлопных газов, пищевых забегаловок, в воздухе чувствовалась свежесть.

Отойдя чуть от здания, стала искать встречающего ее человека. До последнего дня не было известно, кто поедет ее встречать; единственное, о чем предупредили, – это то, что будет человек в спец форме с эмблемой заповедника. Оглядывая стоящих у аэропорта людей, Надя надеялась, что кто-то узнает ее, но как? Лево, право, какая-то табличка в руках молодого светловолосого парня, одетого в камуфляжную одежду. Прищурив глаза, студентка увидела надпись: «Кирсанова Надежда» и прямиком направилась туда. Это был молодой человек лет двадцати, может, и старше, на одежде которого была эмблема, нашивка с логотипом заповедника и рисунок амурского тигра, отдыхающего на пьедестале, гордо смотрящего вдаль, а поверх надпись: «Заповедник N».

– Добрый день, вы, наверно, меня ждете? – поинтересовалась она, держа в одной руке чемодан, а другой поправляя лямку рюкзака на плече.

– Здравствуйте. Возможно, – ответил парень, оглядев с ног до головы девушку и ее туфли. Затем протянул руку, чтобы взять чемодан.

– Спасибо, – ответила студентка. Идя позади, Надя оценивающе смотрела на парня, он был мужественен, но неразговорчив, что заботило ее меньше всего. Уставшая после длительного перелета, она хотела скорее сесть в машину и выехать, быстрее достичь места назначения, сбросить вещи, принять душ и упасть на кровать.

Парковка была заполнена праворульными японскими иномарками, начищенными и блестящими. Студентка была в ожидании сесть в удобную машину. Пробираясь сквозь ряды машин, Надя взглянула на одну, что выбивалась из общего потока. «Хоть бы не она, хоть бы не она», – молила студентка. Но именно у светло-серой коробки, забрызганной грязью и похожей на буханку хлеба, остановился инспектор. «О нет», – разочарованно подумала студентка. Молодой человек обошел транспорт, Надя пошла за ним; стараясь не подавать вида разочарования, пыталась держать на лице улыбку и выглядеть добродушной.

Открыв центральную дверь, парень обернулся и протянул руку за чемоданом, взглянув на студентку. Бегающий взгляд по машине и наигранная улыбка дали понять, о чем думает приезжая. Левый уголок губ инспектора дернулся, и на щеке выступила ямка. Поставив чемодан между сиденьями, протянул руку за рюкзаком. Плечи девушки опустились; сгрузив тяжесть и отдав рюкзак, стала осматриваться по сторонам, не смотрит ли кто на них. Захлопнув скрипучую дверь железной коробки, парень вновь обошел машину и сел за руль. Надя пыталась открыть переднюю дверь, чтобы сесть, но дверь не поддавалась. Заводя мотор, водитель смотрел из салона и, осознав, что приезжая не справляется, открыл ее изнутри. Недовольно сев, почувствовала, как в нос ударил запах бензина и сигарет. Внутри салон выглядел так будто при ее создании на нем сэкономили или просто забыли доделать. Между сидениями торчали две металлические палки с черными шариками, одна короче другой. Единственным, что не вызывало неудобств, были кресла, но слишком уж они выделялись, словно из другой машины, ведь сидения сзади были другими, широкими диванами, обитыми дерматином. Студентка пристегнула ремень безопасности, и машина тронулась.

Поселок Бурный был в четырех с половиной часах езды от аэропорта. По пути Надя наблюдала небольшие города и поселки, окруженные высокими горами, укрытыми густой зеленой шапкой. Чем дальше от городов удалялась машина, тем чаще мелькали зеленые холмы, просторные поля, деревни, реки.

Надя представляла поездку иначе, более комфортной и романтичной, наяву же духота, посторонние запахи и водитель, набравший в рот воды.

В долгой утомительной поездке укачивало, Наде хотелось прилечь. Немного наклонившись вбок, стала шарить под креслом, но не находила то, что было необходимо. Водитель сделал музыку чуть тише.

– Что-то потеряла? – вдруг заговорил водитель.

– Хочу кресло опустить, – ответила девушка. Водитель усмехнулся.

– Что? – спросила Надя, пытаясь сдерживать недовольство, непонятно, что смешного в ее желании.

– Они не опускаются, – все с той же усмешкой ответил водитель. Нервно откинувшись на кресло, сложила руки на груди, стала смотреть в окно слева.

Искоса Надя пыталась разглядеть водителя, пока тот внимательно смотрел на дорогу и часто щурил глаза, не то от солнца, не то по привычке. Лицо его было смуглым, видно, что он много времени проводит на солнце, от которого русые волосы приобрели светло-рыжие пряди. Ближе к росту волос, у виска, виднелись веснушки. Жилистые руки, грубо держащие руль, были твердыми и в ссадинах. Сидел он раскрепощенно, откинувшись на спинку кресла, широко расставив ноги. Он был холоден и не проявлял интереса, любопытство завладело Надей, но заговорить первой не решалась.

Он хотел было закурить в машине, но студентка остановила, сославшись на аллергию, отчего парень бросил зажигалку и сигарету на панель и включил музыку. Громкий дерзкий мужской голос из магнитофона напевал:

Всю поездку был только этот голос. Несколько раз студентка засыпала, но выбоины на дороге возвращали в реальность. Ехали быстро, водитель практически не сбавлял хода, даже когда съехали на серпантин. Казалось, темп музыки соответствовал движению машины. Одна из песен слегка усмирила езду и понравилась Наде, но в тоже время слова смутили. Она старалась смотреть в боковое окно, чтобы не выдать себя, а водитель впервые искоса посматривал на ее реакцию.

Погода была ясная, солнце жгло все сильнее. Из-за отсутствия кондиционера машина превращалась в душную коробку, но открывать окна водитель не торопился: салон заволокло бы пылью. Надю начинало укачивать от постоянной тряски на разбитой дороге и отсутствия возможности нормально дышать. Размытые дождями дороги в местах, где располагаются заповедники, являются для одних проблемой, для других – спасением. Меньше желающих приехать в заповедные места и нарушить идиллию природы.

Инспектор видел, что студентке подурнело.

– Скоро будет дорога получше. Ближе к поселку трактор немного разравнивает.

– Хорошо бы, а то уже тошнит. – Надя держала ладонь у горла, как будто бы пытаясь сдержать приступ тошноты.

– Можем остановиться ненадолго.

– Не надо, хочу быстрее доехать. Долго еще?

– Недолго, – слегка протянул инспектор.

Это был последний разговор, который состоялся между пассажирами, остальное время каждый провел в своих мыслях.

Вскоре машина въехала в пункт назначения. Поселок Бурный (название пошло от реки Бурной, которая такой бывает летом, после обильных дождей, и весной, после схода снега) был окружен крутыми, словно отшлифованными на макушке сопками, густо покрытыми растительностью. В поселке были в основном частные дома с огородами и низкими заборами, будто люди не стремятся оградиться или спрятаться от соседей, все друг у друга на виду. Соседские коты бродили от одного участка к другому, и никто не гнал их прочь с территории. Выглядывая в окно, Надя видела собак, разморенных на солнце; одни лежали на крыльце, другие – на крышах будок, не проявляя никакого интереса к проезжающим машинам. На участках были небольшие огороды, засаженные урожаем, цветниками, которые уже радовали своих хозяев. Несмотря на небольшой поток транспорта, вдоль основной трассы были высажены деревья, а под ними – кустарники, защищающие дома от пыли и выхлопных газов. «Как продумано, – решила Надя, – вот бы у нас такое организовать, где дороги с большим потоком машин находятся в лучшем случае в пятнадцати метрах от жилых домов».