Шрифт:
Прелюдия.
– Так вы хотите сказать..., всю вашу лабораторию и военную базу... разгромил один единственный человек?..
Вопрос был скорее риторическим, из цикла "с больной головы на здоровую". На письменном столе перед генералом стоял компьютерный монитор. На мониторе шестнадцать ячеек - стоп-кадры упомянутого единственного человека во всевозможных ракурсах со всех возможных камер наблюдения. Звезда армейской фотосессии: практически голый плечистый бугай (в белых трусах и парусиновых тапочках). Тут он громит научную лабораторию, тут расшвыривает, как котят охранников по коридорам, здесь на орехи достается только что прибывшему в качестве подкрепления спецподразделению. На последнем кадре - железные ворота болтаются на петлях сиротливыми и драными ошметками...
Все вкупе: душераздирающее зрелище для любого материально ответственного лица.
Генерал печально простился с загодя подшитой к семейному бюджету квартальной премией. Поднял выпуклые серые глаза на человека в измятом медицинском халате:
– Тарас Григорьевич, - взволнованно заблеял гражданский тип, - я бы не советовал вам столь уверенно называть это существо человеком...
Начальник взорвался долгожданной шрапнелью и грохнул кулаком о стол:
– За стаканом горилки я тебе "Тарас Григорьевич" буду!!! Я тут тебе "товарищ генерал", а не дружок на посиделках!!! Распустились, понимаешь ли... А?
– внезапно подавился текстом Загоруйко.
– Чего? что ты там бормочешь, я не понял...
Кандидат каких-то там наук Игорь Аристархович Коваль очень напоминал Загоруйко высушенного, заморенного книгами ученого таракана: халатик, лысинка, очёчки на вислоносой харе, ножки тощие приличным колесом, - никакой, черт подери, выправки!
– манеры барышни-курсистки! Интеллигентный Игорь Аристархович раздражал генерал-майора Загоруйко до кислой боли в скулах. Тарас Григорьевич только ждал повода для начала разбега...
Практически помчался, разогнался...
Споткнулся на каком-то "существе".
– Чего ты там бормочешь, Игорь Аристархович?
– сурово и внимательно засопел Тарас Григорьевич.
Изрядно струхнувший научный умник пожал плечами, прижал локти к бокам и развел ручонки в стороны:
– Кхм, товарищ генерал... я как бы...
– Да что ты там елозишь, как девка по скамейке в бане?! Говори - четко, ясно, по уставу!
– На щеки заведующего лабораторией мгновенно накатила синюшная бледность. Загоруйко понял, что панибратская направленность тона выбрана, может быть, и верно, но излишне громко. Тарас Григорьевич понизил звук: - Ладно, Игорь Аристархович, считай - проехали, забыли. В ногах правды нет, садись поближе. Рассказывай.
– Так тут как бы..., - завлаб стыдливо указал пальцем на стопку бумаги перед генерал-майором, - все в рапортах описано...
Загоруйко (нормальный вояка, не большой любитель канцелярщины), кисло поглядел на споро сочиненные отписки, нахмурил кустистые пшеничные брови, собрал на пуленепробиваемом лбе морщины-складочки, и сделался насквозь добродушным отцом-командиром:
– А ты, Игорь Аристархович, без писанины..., по-простому, по-свойски, своими словами. Садись давай, рассказывай, как на духу, что тут у вас произошло?
Доцент Коваль приказ исполнил: вяло доковылял до стула, душевно проклял день и час, когда согласился работать на министерство обороны...
– вояки обещали средства выбить... Умаслили. Хотя, надо проявить справедливость, денег на лабораторию и испытательный полигон армейцы наскребли достаточно...
Глядя на ковыляющего к стулу очкарика, Загоруйко успел многоэтажно проклясть день и час, когда вместе с погонами при одной большой звезде на него повесили коромысло из книгоедов-заморышей и секретной военной базы в крымских степях. Три года полигон работал как командирские часы. Очкастые умники как-то умудрялись даже средства сами выбивать... Министр Григорьевича похваливал, кабинет в Киеве пошире выделил... Не жизнь - малиновый компот со сливками!
Все полетело к черту пять дней назад.
О том, что на полигон завезли какого-то странного мужика, Загоруйко проинформировали сразу же - по телефону.
Вначале прилететь на вверенный объект помешал сумасшедший ураган, бушевавший практически сутки.
Потом образовалась нехилая рыбалка с генштабистами..., девочки там, камыши укромные, бани-сауны...
Вспомнив убойно симпатичную "русалку" с погонами лейтенанта, Загоруйко аж вспотел от ужаса! Если в министерстве узнают, по какой причине генерал-майор, получив сигнал не вылетел на объект... Баня будет уже на министерском ковре, вместо веника - пинок под практически пенсионерский зад.
Надо срочно искать стрелочника, решил взопревший армейский шаркун. Козла отпущений в белом халате.
– Ну-ка, Игорь Аристархович, приступай, докладывай, - ласково и вкрадчиво приободрил очкарика отец-командир. Плотоядно ухмыльнулся: - Своими словами, дорогуша, с самого начала. Откуда этот парень взялся, а?
– Да я собственно еще по телефону..., пять дней назад...
От намека на временную промашку, у генерала нехорошо засвербело в подложечке. Загоруйко свел пшеничные бурты бровей к переносице, и доцент залопотал живее:
– Собственно говоря, сигнал о появлении в рыбацком поселке странного человека поступил от участкового. Капитан Глушко знал, что рядом с поселком расположен секретный военный объект и обратился прямиком сюда...
От заявления, о том, что каждая местная участковая собака в чине капитана знает о расположении по соседству секретного объекта, у генерала даже глаза зажмурились! Прости, прощай генеральская пенсия, пропали, блин, с трудом добытые погоны! Придется каждый рапорт лично вычитывать, собак выкапывать, намеки подчищать...
Коваль тем временем, послушно рапортовал о поразительных событиях.
Безоблачным августовским вечером на крымском берегу образовался человек. Как единогласно уверяли свидетели-рыбаки, развешивающие на том берегу сети для просушки, появлению человека в странном одеянии предшествовал оглушительный хлопок - мужики даже решили, что это гром среди ясного неба ударил - человек буквально взялся ниоткуда, вокруг его ботинок закипала морская вода... (Чуть позже рыбаки списали данный казус на нешуточные возлияния в честь благополучного завершившейся путины, в связи с чем и возник оптический обман.) Человек в странной одежде потерянно крутил головой и, кажется, не понимал, где находится.